В Кремлевском дворце Москвы проблемы растут из рук вон плохо: неучтенные существа появляются в Сибири, забастовки ведутся в разных городах, а заводы подмосковных артефактов сгорели внезапно. Книга "Я царь" XXVIII — это мрачное приглашение на дно сомнений и неизвестностей, где каждый шаг становится решающим в новой реальности....
Ты же слышал, что он говорил, и сам прекрасно знаешь, что все сказанное Петром Первым по телевизору — правда.
— Я поклялся царю и Империи, что буду защищать закон и порядок в стране и не давать ее в обиду. И сейчас я вижу, где добро и где зло.
— Леша, ты знаешь, что Гоголь мой младший брат? — тихо спросила Ольга.
— Слышал.
— А какая у него предрасположенность?
— Ко всей земляной магии?
— Именно, — улыбнулась она. — А знаешь мою?
— Эм… Боюсь, что нет. Как-то не выпадала возможность лицезреть…
— Вот и славно… — улыбнулась она.
Големы спрыгнули с крыши и еще несколько появились из обломков в кабинете. Газонов же поспешил сделать то, что ему сказала царица.
Вначале ничего не было слышно. Но при этом стекла начали звенеть все сильнее, едва слышный писк все нарастал.
— Быстро все зажмите уши! — выкрикнул Гоголь.
Остальные члены совета так и поступили. Големы рассыпались от звука. Стекла вдребезги разлетелись, да и само здание начало дрожать.
— Что за чушь… — фыркнул Чацкий, усилив барабанные перепонки в ушах.
— Идиот… — прорычал Гоголь, но не услышал даже своего голоса.
И только Ольга могла спокойно ходить по кабинету.
— Можешь даже не пытаться разгадать этот фокус, — произнесла Ольга и все в помещении ее услышали. — Да, вы слышите мой голос. И только потому, что я этого хочу.
Она подошла Преображенскому и наклонилась.
— Ты сильный, Филлип, но дай угадаю, о чем ты думаешь? Если я отпущу руки, то тут же потеряю сознание, но могу атаковать ее своей аурой, — она выпрямилась и властно посмотрела на него сверху вниз. — Ну давай, пробуй!
И он попробовал. Как только его тело вспыхнуло аурой, он тут же упал на колени, изо всех сил зажимая уши руками.
— Попытка провалилась, — легонько отпихнув его, она отправила Преображенского в стену. Это была настолько нечеловеческая сила, что солдаты, которые стояли на крыше с закрытыми ушами, попробовали убежать, но как только они развернулись, тут же попадали в обморок.
Некоторые свалились прямо в разрушенный кабинет.
Дальше царица подошла к Карениной. Взгляд у нее был злой. Как у дикой тигрицы, готовой напрыгнуть на свою жертву.
— Ох, что за взгляд, — наклонив голову набок, произнесла Романова и улыбнулась. — Но что ты сделаешь? Я раздавлю тебя словно поезд. Но я дам тебе шанс. Всегда хотела проверить, насколько ты сильна.
