Повествование о царе, который стоит перед выбором между личным счастьем и долгом перед государством. Ему предстоит совершить опасный подвиг и спасти целую страну, чтобы снова испытать радость отцовства. История о жертвах, которые готов принести герой ради будущего своей семьи и народа.
Раздел Chitat.online для книги «Я царь. Книга XXVIII» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Повествование о царе, который стоит перед выбором между личным счастьем и долгом перед государством. Ему предстоит совершить опасный подвиг и спасти целую страну, чтобы снова испытать радость отцовства. История о жертвах, которые готов принести герой ради будущего своей семьи и народа.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Сириус Дрейк Прочее|Неотсортированное подборки серии
Повествование о царе, который стоит перед выбором между личным счастьем и долгом перед государством. Ему предстоит совершить опасный подвиг и спасти целую страну, чтобы снова испытать радость отцовства. История о жертвах, которые готов принести герой ради будущего своей семьи и народа.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
То ли им давно никто не пользовался, то ли про него мало кто знал, и это было не так необходимо.
Но до тронного зала я добрался без проблем. Болванчик и Лора работали практически на максимуме своих возможностей, чтобы не попасться.
Уже у выхода Лора показала, что в тронном зале сейчас находились Гоголь, Болконский и еще несколько человек, которых я раньше не видел. Все они были в очень мощной броне. И судя по тому, что неизвестные оснащены так же, как и Гоголь, их уровень примерно равный.
Помимо этого вдоль стен стояли големы. А у входа в кабинет царя возвышался Исполин. Четырехрукий монстр, созданный из частей всех возможных существ.
— И как нам туда попасть, чтобы нас не…
К моему счастью, или нет, но здание тряхнуло. Я буквально кожей ощутил, как над Кремлем повис защитный купол. Он был мощный. Охренеть какой мощный. И я знал только одного человека, который мог создать подобное.
— Что-то мне подсказывает, что скоро многим в Кремле просто будет не до нас, — расплылась в улыбке Лора.
Глава 24
Несколько царей в одном здании
Улицы Москвы.
Что почувствует человек, вышедший из комы, когда узнает, что страна очень сильно изменилась. Буквально несколько часов назад случился переворот. Царь пропал. А Сахалин теперь это другая страна?
Наверное, первой мыслью будет, что это все розыгрыш? Но потом спустя несколько минут в ожидании того, что сейчас из шкафа выскочат товарищи, громко смеясь, наступает отрицание. Нет. Такого не может быть. Это просто бред. Или все же слишком долго затянувшаяся шутка?
Но у Александра Сергеевича Пушкина было немного не так.
Он бродил в своем подсознании бесконечное количество времени. Он не знал, сколько прошло. Несколько минут или веков. Лабиринты сознания не имели пределов. Не было даже намека на то, что где-то есть выход, и есть ли он вообще в принципе?
У Александра осталось только два пути. Сдаться или идти до конца. Но все же ему помогли определиться. Странная женщина, явившаяся к нему в подсознание.
Пушкин был опытным магом и точно знал, что она не плод его воображения, а маг извне. Причем очень сильный, раз смогла забраться так далеко.
Подсказки были не такие уж и значимые, но все же они сделали свое дело, и медленно, но верно Пушкин выбрался из забытья. Хотя не только из-за этого он продолжал торчать в лабиринтах сознания.
Проигрыш. Он впервые проиграл серьезный бой. И кому? Сыну Сергея Есенина? Да как такое возможно с его идеальной защитой? Такого просто не могло быть! Но все же произошло.
И надо это принять. Потому что другого выбора не было.
Первые секунды после того, как он пришел в себя, сознание еще не понимало, где он находится. Реальность ли это, или нет? Ощущение, как будто он только что проламывал толстые стены голыми руками. Дышал разряженным воздухом.
