В Кремлевском дворце Москвы проблемы растут из рук вон плохо: неучтенные существа появляются в Сибири, забастовки ведутся в разных городах, а заводы подмосковных артефактов сгорели внезапно. Книга "Я царь" XXVIII — это мрачное приглашение на дно сомнений и неизвестностей, где каждый шаг становится решающим в новой реальности....
Гвардеец открыл пассажирскую дверь и пригласил меня сесть.
— Значит, Альберт Иванов, — прочитал он с маленького монитора на приборной доске. — Не могли бы вы снять капюшон?
Видимо, не обойдется без применения магии. И все же капюшон я снял.
— Господин Кузнецов, — тут же выпрямился командир. — Что вы тут делаете?
Я не чувствовал от него никакой опасности. По крайней мере, ежесекундно. Да и врать было бессмысленно. И так понятно, куда и зачем я иду.
— У меня есть кое-какие дела в Кремле.
— Мы с вами были в Дикой Зоне на операции по освобождению Скарабея! То, как вы спасли тех людей, заслуживает уважения.
— Благодарю.
— Не переживайте. Можете идти дальше. Большинство гвардейцев из рода Кутузовых на вашей стороне, но все же есть и те, кто за нового царя. Так что не могу гарантировать, что другая группа вас не задержит.
— Да она и не сможет.
— Я понимаю, — улыбнулся командир. — Но как мне показалось, вы не хотите шумного приветствия?
— Угадал.
Он немного задумался и, понизив голос, продолжил:
— Вам до Кремля?
— Нет
Болванчик сделал голограмму карты, и я показал куда мне надо.
— Отлично. Я могу довезти вас вот сюда…
Точка была всего в двух домах от цели.
— А как вы объясните ваше передвижение?
— Доставляю нарушителя комендантского часа в отделение, — улыбнулся он. — Оно как раз по дороге… А там, мало ли что… Сбежал человек.
— И тебе ничего за это не будет? — удивился я.
— Если вы сможете вернуть все обратно, то ничего не будет.
— А если нет?
— Кто знает… — философски ответил он и завел мотор.
Своим сказал, что повез меня в отделение, и мы поехали по заснеженным и пустым улицам Москвы."
"— Многие на вашей стороне, ваша светлость… — он на секунду задумался. — Ой, или мне теперь называть вас ваше величество?
— Как удобно, — пожал я плечами. — Но спасибо, что понимаете, где настоящее зло.
— А правда, что царь в плохом состоянии?
Конечно, я не стал подрывать авторитет Петра Петровича.
— Нет. Петр Петрович чувствует себя хорошо. Просто его отец сыграл не по правилам.
Мы доехали до точки. Машина свернула в арку.
— Ваше… Ваша… господин Кузнецов, — окончательно запутался военный. — Теперь вам необходимо меня ударить, чтобы побег выглядел правдоподобно.
— Зачем? — удивился я. — Можно и без этого.
