В Кремлевском дворце Москвы проблемы растут из рук вон плохо: неучтенные существа появляются в Сибири, забастовки ведутся в разных городах, а заводы подмосковных артефактов сгорели внезапно. Книга "Я царь" XXVIII — это мрачное приглашение на дно сомнений и неизвестностей, где каждый шаг становится решающим в новой реальности....
Мы уже знали, на что способен Петр Первый, и тот факт, что он оставил эти ящики с болванками для тех в кабинете, уже говорит о том, что он надеется, что я хоть одно, да заберу с собой.
— Жаль его огорчать, — улыбнулся я. — Оставь эту детальку в одном из ящиков.
— Поняла тебя.
Мне же надо было попасть на нижние уровни Кремля. И рядом со мной ни одного хода. И вот совпадение — один из них выходил как раз в тронный зал. В углу имелся незаметный люк с артефактом-паролем. И благодаря данным агентов, у меня была необходимая комбинация.
Так что встреча с Гоголем, видимо, неизбежна.
— Александр Сергеевич, в кабинете Петра нет. Я разберусь с Гоголем, или, по крайней мере, попробую, а вы постарайтесь убить как можно больше врагов.
— Миша, ты чего-то не так понял, я не собираюсь слушать тебя. Мне нужен Петр Первый или тот, кто знает, где он.
— Удачи в поисках, — пожал я плечами и отключился.
Передо мной были двери в тронный зал. Когда я зашел внутрь, в нос ударил запах мокрой глины и земли.
Николай Васильевич Гоголь. Брат царицы Ольги. Начальник Имперской Канцелярии и лучший маг с предрасположенностью к магии земли.
— Доброй ночи, — зайдя в тронный зал, закрыл за собой дверь.
— Доброй, — кивнул Гоголь. — Как мне к вам обращаться? Ваше величество? Или ваша светлость? Все же вы теперь царь другой страны.
— Тогда будем соблюдать все формальности и этикет, — я подошел к столу с противоположной стороны и, отодвинув стул, сел напротив.
— В прошлый раз, в Канцелярии, должен признать, вы застали меня врасплох, — продолжил Николай Васильевич. — Но все же вы увезли мою сестру к себе на Сахалин.
— Да, такова была просьба ее супруга и детей. Ваших племянников, — кивнул я. — Кстати, позвольте спросить, разве у вас ничего не екнуло в груди, когда вы узнали, что Павел заключен под стражу где-то внизу?
— Михаил, — он остановился и хмыкнул. — Прошу прощения, ваше величество, вы многого не понимаете.
— Да, — кивнул я. — Но он отнял страну у своего сына. Сделал так, что ему осталось жить чуть меньше недели. Так с чего бы мне не волноваться о том, что он может сделать с Павлом?
— Да, но и Петр Петрович сделал то же самое с отцом. Сверг, спрятал его в тюрьму."
"— И видимо, не зря, — развел я руками. — Сотрудничество с божествами. Сотни и тысячи погибших от метеоритов и монстров.
