В центре внимания — огромная военная машина с прицепом и множеством антенн, стоящая у гостиницы «Северное сияние». Это стратегическое приспособление принадлежит ярлу Луфи. Он отдал значительную часть своих земель только на то, чтобы завоевать эти чертежи. Кровь захолодила в жилах, когда он осознал истинное значение этого приобретения....
— Звездочет выудил свод правил и протянул мне.
— Не надо. Я знаю.
Мы с Лорой еще перед стартом отборочных проштудировали все правила. И действительно, в одном из пунктов было указано, что если участник мировой Универсиады покроет себя позором, то его могут не допустить коллегия судей.
— Тогда послушай дальше, — он открыл папку, — Мы собираемся выпустить про тебя ряд роликов, которые будут крутить по местному телевидению. А так же купим несколько издательств, ну и конечно, тебе надо сходить на радио.
— Эм… Ну мы вроде как хотели поехать с друзьями на день рождение Нахимовой в Японию.
— И когда? — прищурился Звездочет.
Я посмотрел на часы. Эх, как бы мне не хотелось его огорчать, но придется.
— Если не считать сегодняшний день, то, скорее всего, завтра, — с натянутой улыбкой сказал я. — Но это надо уточнить у Светы.
— Так! Никакой поездки не будет! — дал свое заключение Звездочет, на что я только приподнял бровь.
— Да ну? — удивился я.
Видимо, Алефтин Генрихович понял, что немного перегнул палку и разговаривать так с лучшим студентом КИИМа не стоит.
— Миша, тут как бы твоя судьба решается… — попытался он вразумить меня.
— Не переживайте. У меня есть парочка идей, — улыбнулся я. — Как раз немного приостановит нашего очернителя.
— И как ты это собрался сделать?
— Можете сегодня днем организовать мне интервью на радио?
— Да, без проблем. Но не хочешь объяснить замдиректору свой план?
— Думаю, стоит рассказать парочку тех секретов, про которые еще не слышали общие массы, — улыбнулся я.
— И все же… — продолжал допытываться он.
— Пока не могу сказать, мне надо все детально продумать.
— Завтра в полдень, — Звездочет написал адрес на бумажке и передал мне.
— Ну давайте, теперь перейдем к самому главному, — сказал я, зевнув. — Простите, Алефтин Генрихович. Давно нормально не спал.
— Ничего… — махнул Звездочет. — Может, коньячку?
— Я бы с удовольствием, — мечтательно сказал я.
— Что верно, то верно, — хмыкнул он. — Но мне такого не грозит, поэтому…
И налил себе полный стакан.
Вернувшись за стол, он передал мне один листок.
— Что это? — зачем-то спросил я, хотя Болванчик уже показал содержимое.
— Наверное, для тебя будет удивлением, но страна проведения Универсиады была определена еще месяц назад.
