В центре внимания — огромная военная машина с прицепом и множеством антенн, стоящая у гостиницы «Северное сияние». Это стратегическое приспособление принадлежит ярлу Луфи. Он отдал значительную часть своих земель только на то, чтобы завоевать эти чертежи. Кровь захолодила в жилах, когда он осознал истинное значение этого приобретения....
По спине прошлась легкая дрожь.
— Вы имеете в виду графа Михаила Кузнецова? — оторопело спросил он.
— Да. Надеюсь, это не проблема?
В голове трубача начали крутиться разные неприятные мысли. Еще не так давно он в ужасе бежал из столицы, когда услышал, что по его душу идет Есенин. Теперь же этот Кузнецов, который в данный момент находится с ним на одном задании.
Надо отказаться. Вот какая мысль всплыла в его голове. Все же слишком близко веяние Есенина.
— Понимаете, Алефтин Генрихович, в свете последних новостей, которые витают вокруг вашего студента, радио не хотело бы портить репутацию…
— Простите, что вы сказали? — голос стал на несколько ноток грубее и строже.
— Мы бы не хотели включать в эфирное время Кузнецова… — собравшись, так же серьезно сказал Трубач.
Разумеется, он знал, кто такой граф Звездочет. Ветеран и герой последней войны. Ну и конечно, было понятно, какое воздействие на весь город оказывает институт. Такой мощный объект влияния нельзя игнорировать. И уж точно, это не будет делать какая-то радиостанция.
— Чтоб вы понимали, я спросил у вас чисто из вежливости. У нас есть распоряжение всех городских служб, а также постановление канцелярии и заверенное письмо князя Горького, с подписью царя Петра, — холодным тоном начал Звездочет. — То, что я вам позвонил и обратился с просьбой — формальность и предупреждение. Наш представитель института будет завтра в двенадцать пополудни. Так что подготовьте все необходимое. Прошлый директор станции всегда шел нам навстречу и мы платили ему тем же.
— Но у нас в полдень новостной эфир, готовые…
— Емельян Сергеевич, завтра в двенадцать граф Кузнецов придет к вам на радио, — приказным тоном сказал Звездочет. — Вы лично встретите его и будьте вежливыми.
— Хорошо…
— Всего вам доброго, — произнес Звездочет и положил трубку.
После этого разговора Трубач еще несколько минут сидел, уставившись в одну точку, и слушал тихие гудки. Затем медленно встал, походил по комнате, что-то прикидывая у себя в голове, достал мобильный и набрал подельника.
— Паша… Трубецкой просил нас разобраться с Кузнецовым.
— Ну, допустим, — вздохнул он.
— Завтра он сам ко мне придет на радио!
— И зачем?
— Откуда я знаю! Позвонили с КИИМа, сказали для пиара института, — повысил голос Трубач.
— Хочешь его завтра убить? — хмыкнул Рояль. — Но а как же план?
— Идиот. Конечно, я завтра его не убью! — воскликнул Емельян и убавил громкость.
