В центре внимания — огромная военная машина с прицепом и множеством антенн, стоящая у гостиницы «Северное сияние». Это стратегическое приспособление принадлежит ярлу Луфи. Он отдал значительную часть своих земель только на то, чтобы завоевать эти чертежи. Кровь захолодила в жилах, когда он осознал истинное значение этого приобретения....
— А ну заткните варежки! — рявкнул на них Есенени, и парни опешили. В глазах у него отразился первозданный Хаос.
— В-о-о-о-т! Видишь, они видят в тебя просто монстра! Не человека, а монстра. Так чего ты стесняешься, Саша, покажи им настоящего себя. Пусть они боятся. Пусть они трепещут. ПОКАЖИ ИМ НАСТОЯЩУЮ СИЛУ И ВЛАСТЬ!
— Да… — ухмыльнулся Есенин. — Власть… Абсолютная власть…
— Огонь!!! — завизжал командир, но Есенину уже надоело просто так стоять и смотреть на этих ничтожеств.
Из глаз Есенина засверкали молнии, и Хаос вырвался на свободу.
* * *Психиатрическая лечебница «Аркхкейм»
неделю спустя.
— Так, уважаемые студенты, не толкайтесь, не пихайтесь! Психов на сегодня хватит на всех! Вернее, несчастных людей, которые страдают от своих внутренних демонов.
Профессор Слоусон вел группу студентов вдоль коридора, и они останавливались то у одной, то у другой палаты, где рассматривали очередного несчастного.
Они видели много разных пациентов этого печального заведения. Человека-крокодила, обожающего плавать в собственному «соку», несчастного клоуна, который всегда смеялся сам над собой, парня, до одури любящего загадки, но ненавидящего, когда их разгадывают — отчего он впадал в священную ярость — и многих-многих других.
Теперь профессор со студентами шагали по коридору третьего этажа, где содержались «эталонные» пациенты.
— У нас тут как в Бастилии, уважаемые студенты. В каждой камере сидит известное лицо! Куда не плюнь, попадешь в суперзвезду. Вот, например, тут у нас сам царь Российской Империи! — с этими словами профессор Слоусон подошел к двери и открыл окошко, за которым через решетку виднелась маленькая палата с белыми, мягкими стенками.
Тут же в дверь бросился растрепанный бородатый тип, затянутый в смирительную рубашку.
Студенты охнули и отстранились. Профессор остался невозмутим.
— Падите передо мной ниц, холопы! — ревел бедолага из палаты.
— Петр Петрович, батюшка, вам ли быть в печали? — отозвался Слоусон.
— Ага! Так ты, холоп, заплатил за предобрейшее? Сам царствовать хочешь и всем владети⁈ Повинен смертью!
И снова начал биться о дверь, а потом бросился к мягкой стене и попытался вырвать клок зубами.
— Ребята, Его Высочество снова пытается прогрызться на волю. Ату его!
И из-за спин студентов выпрыгнули крепкие медбратья, открыли дверь и принялись успокаивать разбушевавшегося монарха. Отчего-то одеты они были в красные кафтаны с меховыми шапками.
— Я требую продолжения банкета! — заливался в крике несчастный пациент.
