В окружении холодных стеклышек и чистых плит присутствовало лишь напряжение — тщательно скрываемое, но несущее с собой ожидание. Князь Есенин провел вечер в одиночестве, его душа была отдана книгам и мыслям, словно отгородившись от внешнего мира кромешной тишиной.
— Ты какой-то нервный, все нормально?
— Даже не знаю, — ответил я. — Но, может, потом расскажу…
Ну и по традиции большинство студентов, которые заходили в зал, поглядывали на меня и шептались.
— Н-да, ты теперь местная звезда, — похлопал меня Марк по спине, сидя сзади. — Знал бы ты, сколько девчонок хотят с тобой познакомиться.
— Ой, а ты как будто не в плюсе? — подколола его Вика. — Все знают, что вы с ним друзья, так что и к тебе стали подходить чаще.
— Ну… — закатил он глаза. — Не исключено, что это просто моя харизма.
Тут уж засмеялись остальные. А Маши со Светой все не было и не было. И меня это беспокоило все больше.
— Вот уж не думала, что ты после всего того, что мы пережили, будешь волноваться по таким пустякам, — сказала Лора. — Неужели ты думаешь, что они поссорятся?
— Не знаю, — признался я. — Все может быть.
— Света и Маша вполне адекватные дамы, и ничего страшного не случится, — она появилась передо мной на сиденье. — Ну и не забывай, что в этом мире разрешено многоженство!
— Вот уж удивительно, — кивнул я.
"Эта небольшая деталь в семейных ценностях была странной, но в тоже время, если над этим порассуждать, вполне логична. Куча магов-истребителей гибнут в Дикой Зоне. Так же происходит и при прорывах. А стало быть, чтобы снизить нагрузку по наследникам с одной жены, можно заводить несколько. Все нюансы мне неизвестны, но я точно знал, что можно иметь несколько жен, но нельзя жениться бесконечно.
Вскоре пришли девушки и сели по левую руку от меня.
— Все в порядке? — очень тихо шепнул я Маше на ухо, та только кивнула.
— Пу-пу-пу… — вздохнула Лора. — Нехороший звоночек.
Но я не успел ничего спросить, как на сцену вышел директор Горький.
— Дорогие студенты! — громко сказал он. — Попрошу минуточку внимания!
Все быстро затихли. Горький после инцидента как-то поменялся. Это было заметно по тому, что он теперь не сутулился. Да и лицо уже было не таким старым… Это подметили все. Я же думал, что это остаточный эффект тяжелого боя. Но оказалось, что внешность осталась. Да чего уж, он даже трость не взял.
— Итак, господа, — продолжил Горький.
