В окружении холодных стеклышек и чистых плит присутствовало лишь напряжение — тщательно скрываемое, но несущее с собой ожидание. Князь Есенин провел вечер в одиночестве, его душа была отдана книгам и мыслям, словно отгородившись от внешнего мира кромешной тишиной.
И без того серое небо заволокло тучами, а промозглый ветер иногда накрапывал мерзким прохладным дождем.
Но Элю на это было плевать с церковной колокольни. Далеко впереди граница Австрии, огороженная рвом. За ним стояла армия из тысячи вампиров под руководством очередного сильного кровопийцы, которого назначил Влад.
Пока солдаты ждали приказа, кто-то болтал, кто-то подпиливал ногти, кто-то рассказывал анекдоты. Вообще лагерь жил своей жизнью.
Внизу в церкви находились Кутузов и Лермонтов. Оба были уставшими, но при этом огонь в их глазах ни на секунду не угас.
Сейчас оба сидели и активно спорили.
— Миша, ты уж прости, что так неформально, но ты же понимаешь, что ты ведешь людей на убой?
— Они вампиры, — невозмутимо ответил Лермонтов. — Мы убьем тысячу, но спасем миллион. Ты, блин, генерал! Кому, как не тебе это знать? Почему я вообще тебе объясняю такие банальные вещи?
— Почему? — ударил кулаком по столу Кутузов. — Да потому что я всегда старался спасти как можно больше людей! Я никогда не жертвовал малым, чтобы спасти многих.
— Нет, Сережа, — вздохнул Лермонтов, откинувшись на спинку. — Иногда так бывает. Можешь называть это судьбой, фатумом или случайностью. Но так бывает. Нельзя всегда оставаться хорошим.
— Хватит! Такими речами будешь поражать мелких командиров! Но я Кутузов! Я знаю, что такое возможно! Всегда есть способ спасти всех! Если ты попробуешь убить вампиров, я буду вынужден…
— Что вынужден, Сережа? При всем уважении, ты со мной не справишься… — улыбнулся Лермонтов.
В подтверждение этого он достал меч и без лишних эмоций отрезал пару пальцев. Те моментально отрасли.
— Видишь? — он помахал рукой.
— Я еще раз говорю, выход есть всегда… — вскочил Кутузов.
В это время в окно залетел Эль в военной рубашке, берете и солнцезащитных очках. Хотя солнца не было, но гусю-то какое дело?
— А вот и выход подлетел! — опустившись на стол, Эль расставил крылья.
Дверь распахнулась, и в помещение вошел майор Григор Лазо. Он не спал пару дней, и синяки под глазами говорили сами за себя. В одной руке у него был термос с крепким кофе. Во второй лежал артефакт, которым защищали Кутузова в момент приступа.
— А вот и выход! — захлопал крыльями Эль. — Сука, ну какой же я гений!
— Объяснишь? — кивнул Лермонтов.
