В окружении холодных стеклышек и чистых плит присутствовало лишь напряжение — тщательно скрываемое, но несущее с собой ожидание. Князь Есенин провел вечер в одиночестве, его душа была отдана книгам и мыслям, словно отгородившись от внешнего мира кромешной тишиной.
Этот маршрут ездит раз в час. И как же мне посчастливилось попасть ровно в тот момент, когда в салон завалилась пьяная компания из трех мужиков, и все уселись за мной, дыша перегаром.
Но и это еще не все. Потом зашли четыре мамы с детьми, и все начали орать.
А я сидел и потихонечку офигевал.
— Да… отвык ты от простой жизни, Миша, отвык, — насмехалась Лора. — Совсем уже от людей отрешился. Даже в городском транспорте ни разу не ездил.
Тут зашла еще толпа, и мне пришлось уступить место пожилой бабушке.
— Ну наконец, додумался.
Я скосил глаза на отражение в стекле. Круглые очки. Залысина островком надежды прямо на темечке, пухлые щеки и десятидневная щетина.
О да, это новый я. Как я докатился до жизни такой? Что ж, давайте по порядку.
После звонка загадочного друга Эля мы с Валерой и Машей попили чаю и начали собирать вещи. Точнее, Маша. Я помогал. Валера отдыхал.
Дальше я проводил свою ненаглядную через портал на Сахалин. Там заранее попросил Донцова собрать местных репортеров, чтобы подтвердить наличие князя и его супруги на острове.
Я не стал спорить и поднялся наверх. Там созвонился с Газоновым.
— Алексей Октябринович, все готово?
— Да, Михаил. Я буду ждать вас в ресторане на Арбате. Называется «Лесная полянка». Сами понимаете, это не совсем официальная миссия…
Когда же я оказался в кафе, Газонов передал мне небольшую сумку с документами и «хамелеоном».
— Михаил, могу я попросить об ответной услуге? — аккуратно спросил он.
— Смотря о какой, — прищурился я. Все же они просто так не дадут мне документы и перевозку в Великобританию… Как знал.
— Вы поедите через Австрию… Там есть небольшая проблема с вампирами… Но думаю, вы про это уже знаете.
Я кивнул.
Газонов все мялся.
— Не могли бы вы передать письмо моему сыну? Он там учится на дипломатической основе.
— Сколько ему лет?
— Двадцать. Но… Миша. Просто передайте это письмо, — он протянул конверт. — Я очень волнуюсь. Если не сможете, не страшно…
— А почему вы не позвоните ему? — удивился я.
— Ну… Скажем так… Мы с его матерью расстались, когда ему было десять. Он не сильно меня любит и не отвечает на звонки. Но я стараюсь за ним присматривать.
