Не дорогие гости—ох, как я не люблю с порога вступать в битву. Вот такая была одна из таких встреч: во дворце начали появляться марионетки, почти такие же сильные и опасные, как Захар, только гораздо более кровожадные и подавленные. Теперь у них уже четыре руки, как у народа Валеры, а их магические способности к хаосу выросли до невероятных уровней....
— Может, объясните, что это за вода такая и зачем она Распутину и остальным приспешникам божеств?
Чехов и Есенин переглянулись, явно раздумывая, говорить мне или нет. Но все же сдались.
— Мертвая вода, это одно из сложнейших зелий. Его назвали так, потому что она убивает душу, полностью стирая ее из реальности. Это сложно объяснить, но грубо говоря, с помощью нее можно вселить в новое тело старую душу.
— Переселение? — спросил я.
— Не совсем. Владелец старого тела полностью исчезает из всевозможных реальностей.
Вот это уже интересно. Получается, у Исаака и Петра Первого есть мертвая вода. И было вполне очевидно для каких нужд они ее выкрали. Вот только это никак не упрощало поиски.
— На ее активацию необходимо семь дней, — продолжил Есенин. — Тот, чья душа должна исчезнуть, должен пить по капле в день, чтобы начать процесс разрушения. Выпьет больше, умрет. Выпьет меньше, умрут обе души.
— Откуда вы столько знаете? — удивился я.
— Хех, — улыбнулся Чехов. — Просто ты мало нас знаешь, парень.
Но даже та информация, что я только что получил, никак особо не помогла.
— Как-то можно прервать процесс? — продолжил я.
— Конечно, — кивнул Есенин. — Если владелец пропустит хоть день и не выпьет каплю зелья, или если на седьмой день, он так же не выпьет всю воду, то ничего не произойдет. Вот и все. Я думал, это очевидно.
— Даже я уже все поняла, Миша, — деловито произнесла Френсис.
"С момента побега Исаака и Петра Первого с острова Распутина прошло четыре дня. А значит, у меня есть всего три дня, чтобы найти их и уничтожить. Да, я уже не грезил надеждой, что мне удастся как-то схватить их и упрятать в глубокую тюрьму. И если с Исааком еще были сомнения, то с Петром Первым вопрос был окончательный. И кажется, я придумал, как его уничтожить окончательно. Ответ был буквально при нем.
— Что ж, раз на этом все…
Но входная дверь открылась, и в дом зашла Люся.
— Эм… — увидев всех нас, она впала в небольшой ступор.
Повисла пауза.
— Люся! Сколько лет, сколько зим! — первым вскочил Чехов и полез ее обнимать. — Ты совсем не изменилась! Та же одежда, то же выражение лица.
— Миша… — с каменным лицом произнесла женщина. — Ты, как всегда, мастер комплиментов. Впрочем, как и мастер выбирать парфюм… Что это, медицинский спирт или очередное творение твоих фабрик?
— Фу, я и забыл, какая ты… — картинно обиделся он и отошел к Есенину.
