Не дорогие гости—ох, как я не люблю с порога вступать в битву. Вот такая была одна из таких встреч: во дворце начали появляться марионетки, почти такие же сильные и опасные, как Захар, только гораздо более кровожадные и подавленные. Теперь у них уже четыре руки, как у народа Валеры, а их магические способности к хаосу выросли до невероятных уровней....
— Гони в особняк, живо!
Как только машина сорвалась, я забежал в ближайшую подворотню, достал из кольца доспехи и переоделся. Теперь они всегда под рукой, так что можно не терять времени.
— Сколько, Лора?
— Пятьдесят три, пятьдесят пять… — считала она. — С каких это пор метеориты стали падать в город, а не в Дикую Зону? Это же не случайные метеориты!
Тут она права. И что-то мне подсказывало, это не просто так.
Неподалеку метеорит упал ровно на перекресток, в него-то и прыгнули те самые ребята из ресторана.
— А они не так уж и плохи, — подметила Лора.
Я же бежал к следующему метеориту. Он был в парке. Купол уже раскрылся, так что я тут же залетел в него.
* * *Заповедник Плато Путорана.
— Женя, ты уверен, что он охраняется по последнему слову техники? — заявил Лев Николаевич, перескакивая с валуна на валун.
— Разумеется, — невозмутимо кивнул Онегин, сверяясь с картой. — Но зачем ты взял с собой сына Сережи? Мне кажется, ему рановато сталкиваться с таким…
— С каким? — фыркнул Толстой.
— Да помню я, но тогда и времена были другие. Как говорится, сдохни или умри, — улыбнулся Онегин.
Оба оглянулись на Антона, который старался поспеть за двумя старыми, но очень активными пенсионерами.
Сейчас они прибыли в заповедник Плато Путораны с двумя задачами. Проверить одного заключенного и посмотреть, на что способен сын Сергея Есенина. Для этого Лев Николаевич позвонил своему старому товарищу из отряда Кузнецова, Жене Онегину, и попросил подсобить. Все же он был знаком с тем, кто заточен в этой неприступной тюрьме.
— Как тебя Паша-то вообще отпустил? — спросил Толстой.
— Он уже мальчик большой.
Через несколько минут они сделали привал. В этот же момент у Антона зазвонил телефон.
— Ой, извините, — он отошел в сторону и ответил. — Миша! Привет!
Онегин и Толстой переглянулись.
— Этот парень, Кузнецов Миша, какой он? — спросил Онегин у своего старого друга.
— Парень он хороший. Простой. Без всех этих заскоков, которые случаются у детишек аристократов.
