Не дорогие гости—ох, как я не люблю с порога вступать в битву. Вот такая была одна из таких встреч: во дворце начали появляться марионетки, почти такие же сильные и опасные, как Захар, только гораздо более кровожадные и подавленные. Теперь у них уже четыре руки, как у народа Валеры, а их магические способности к хаосу выросли до невероятных уровней....
Другие уверяли, что нельзя просто так творить плохие дела. Обязательно должна быть цель. Встречались и те, кто вообще ничего не говорил, и просто умирал от пыток."
"Но только Григорию Распутину, великому чернокнижнику, было известно то, что недоступно для простых смертных. Его Некрономикон открыл ему тайны бытия, сообщив, что во вселенной есть настолько древняя магия, с помощью которой можно переписывать целые миры. Можно щелчком пальцев зажигать и гасить звезды. Жонглировать черными дырами, и прочее, и прочее.
Однако для Распутина все интриги, которые происходили на Земле, были не больше, чем игра в песочнице. Когда ты просто ради интереса ломаешь песочный куличик у одного ребенка и говоришь ему, что это сделал вон тот толстый мальчик. И тогда начинается настоящее веселье.
Так же и тут. Распутину было просто интересно наблюдать за поведением людей. Как они вступают в войны из-за низменных желаний, уносящих жизни миллионов.
В свое время, когда он работал при царе, его методы никто не понимал.
А уж когда Григорий начал убивать членов отряда Кузнецова… М-м-м, что за времена! Тогда ему удалось рассорить, казалось, нерушимые узы, про которые говорили, что они крепче, чем братские или материнские.
Рассуждая про времена своего расцвета, он даже отложил в сторону журнал и закрыл глаза, фантазируя, как могло бы быть, если бы Петр Романов не разоблачил его и не убил. По крайней мере, так он думал до недавнего времени.
И всему виной простая случайность. Он засветился на одном из новостных каналов. В тот момент приезжал Кузнецов.
Всего секунда. Но этого хватило, чтобы в Российской Империи узнали его прекрасное лицо и начали охоту.
От этого Распутину стало обидно. Столько времени скрывался и жил в свое удовольствие. На смену обиды пришла злость.
