Понятно, чего ей надо. Плоти и крови, и всего побольше. И можно без хлеба. И это совсем не депрессия – прозак не поможет.
С виду она была совсем целой, даже следов крови нигде не видно. Одета не в платье, а в светлую шелковую комбинацию до середины бедра, открывающую некрасиво оплывшие жиром колени. Она равномерно, как маятник, покачивалась взад и вперед, одновременно ударяя двумя ладонями по гудевшему стеклу. Лицо было тупо перекошенным, как у всех бродячих мертвецов, неподвижное и обвисшее, с отвалившейся нижней челюстью. Жили только глаза – злобные и алчные. И МЕРТВЫЕ.
Я начал поднимать винтовку, но спохватился… Если я сейчас в нее стрельну, то могут и не поверить, что она была мертвой. Очень уж вид у нее целый.
Я чуть отступил назад, достал из кармана мобильный и набрал телефон Тома. Ответил он сразу же.
– Том, можешь подойти к дому Кэролайн? Которая напротив?
– Что-то случилось? – спросил он.
– Случилось. Приходи, пожалуйста.
Он отключился, а я продолжал разглядывать мертвую Кэролайн. Странно, такое ощущение, что она умерла у себя в постели. Ни капли она не похожа на тех мертвяков, искусанных и окровавленных, что я видел до настоящего времени. Она продолжала раскачиваться, стекло продолжало гудеть под ударами.
Я услышал, как хлопнула дверь, затем по асфальту застучали шаги. Я обернулся. Том, как всегда, со своей рычажной винтовкой. Он бежал ко мне, держа ее на сгибе руки. Остановившись рядом, спросил:
– Что это с ней?
– Мертвая.
– Да ну? – удивился он, пригляделся, посветив фонарем, и сказал: – А ведь верно. Мертвая. Почему не застрелил?
– Честно? – усмехнулся я. – Боялся, что не поверит никто: очень уж вид у нее аккуратный. Скажут, что злодей русский свел счеты с соседкой – милой, одинокой, склонной к депрессиям женщиной. Исключительно из внутренней порочности, усилившейся от дефицита водки.
– Могу и я, – пожал плечами Том, поднимая ствол винтовки.
– Давай ты.
Раскатисто треснул одиночный выстрел. В стекле появилась круглая дырочка, а тело исчезло в темноте комнаты, отброшенное ударом пули.
– Что дальше будем делать? – спросил Том.
– Понятия не имею, – пожал я плечами. – Если делать все как положено, то нужно войти в дом и посмотреть, не загулял ли у нее там кто-то еще? Да и на нее я бы глянул: не пойму, отчего она умерла.
– Ну, тогда пошли, пока Бирман на собрании. Он там выступать собирался.
– А ты почему не там? – удивился я попутно.
– Они все равно ничего толком решить не смогут. – После этих слов он как-то особенно презрительно хмыкнул. – Сначала определят, что нужно ополчение, а потом разойдутся по домам, когда выяснят, что ополчение тоже нужно снабжать.
– И ты это заметил? – с ехидством спросил я, сменив винтовку на пистолет и примериваясь ногой к двери.