Автор
Насладитесь жаркой действительностью за границей: солнцепёк ярче на фотографиях, воздух горячее и знойное. Здесь нет российских медиа-пропаганды — только реалии мигрантского пути, где каждый шаг рискнувшийся вперёд становится стрессоношкой. Сюда едет кто-то, кто хочет убежать от скучного быта и жары, но не все могут найти безопасность за пределами государства....
– Что с Джеффом? – послышался жалобный голос Дрики в рации.
– Умер Джефф, – ответил я. – Совсем.
И выстрелил опять, целясь в шевелящееся светлое пятно в проеме окна «такомы».
Пытавшийся убежать и убитый мною тоже воскрес, почему-то с опозданием. Наверное, и умер не сразу. Тим воскресать не стал: стреляя по его неподвижно валяющейся на песке туше, я целился в голову.
Я попытался командовать, но пришедшая в себя голландка сбила меня с волны, занявшись перевязкой. Рана на ноге страшно болела и выглядела плохо – выходное отверстие пришлось на переднюю часть бедра, но вообще мне надо было благодарить судьбу за такой исход.
– Тебе надо к доктору, – твердо сказала Дрика, наматывая бинт, пока я сидел на земле, прижимая к голове марлевую подушку.
Кровь продолжала течь, в ушах звенело, ощущение было такое, что кто-то пытался забить мне в голову гвоздь, потом уставал, а затем опять возобновлял свои старания.
– Тошнит? – спросила она меня. – Голова кружится? В глазах двоится?
– Нет.
– Странно было бы, если бы не болела, – заметила она. – У тебя до кости разрыв от виска до затылка. И ухо как ножом сверху надрезано. Что это?
– Дужкой очков, наверное, – пожал я плечами.
Странно, дужка мягким пластиком у них была покрыта. Наверное, слишком сильно их рвануло. После бедра она взялась за мою голову. Обработала чем-то рану, замотала бинтом, затем поколдовала и заклеила ухо, сунула в руку большой марлевый тампон, смоченный в спирте, и сказала:
– Сотри кровь с лица, ты на зомби похож.
Я кивнул благодарно, провел мокрым тампоном по лицу. В воздухе тяжело запахло алкоголем. А затем выругал себя сам – позволил ей заботиться обо мне, не поинтересовавшись, как девушка сама себя чувствует. Тем временем она скинула на песок свой бандольеро и задрала майку – весь ее правый бок наливался краснотой, по которой были рассыпаны пятна ссадин.
– Ты как? – спохватился я.
– Нормально, – поморщилась она. – Ударилась, когда перевернулись.
– Ребра целы?
– Не знаю. Но переломов быть не должно, если только трещины.
– Ага, здорово просто.
Перевернувшись сначала на четвереньки и шипя отболи, я поднялся, балансируя на одной ноге. Надо каким-то костылем обзавестись, не смогу я так перемещаться… Только прыжочками колченогими. А перемещаться придется.
