Автор
Насладитесь жаркой действительностью за границей: солнцепёк ярче на фотографиях, воздух горячее и знойное. Здесь нет российских медиа-пропаганды — только реалии мигрантского пути, где каждый шаг рискнувшийся вперёд становится стрессоношкой. Сюда едет кто-то, кто хочет убежать от скучного быта и жары, но не все могут найти безопасность за пределами государства....
Он к ней повернулся, а я про волыну вспомнил. Ну и шмальнул ему в башню с двух шагов. А он упал и затих.
– Про голову – это точно? – переспросил я.
– Точно. Железно. Вся страна уже знает – снеси ему башку, и оно сдохнет окончательно. Или просто прострели ее, башку эту самую.
Вот это уже полезно. В первый раз действительно конкретная информация. Наконец кто-то сказал вслух то, о чем я тут гадал: выстрел в голову убивает. Все. Осталось только найти, из чего эти самые выстрелы в голову производить.
– Отлично, – сказал я.
– Загрузился еще и там, весь твой «ниссан» под крышу загрузил, еле доехал обратно. Хватит нам не знаю… на год, наверное. Скупил у них почти все макароны, набрал даже бульонных кубиков, специй, всего. Соль-сахар-спички, само собой. А сейчас дрова таскаем. Бочку с соляркой я уже в гараж затащил, чуть не погиб под ней.
Это хорошо, что они запираются. Так мне спокойнее.
– Долго еще возиться осталось?
– Долго: дров полным-полно. Я таскаю с Юркой, а жена твоя с крыльца за нами смотрит, с ружьем в руке.
Опять хохмить начал. Ну что поделаешь, такой уж человек.
– Володь, я вот что подумал… – сбил я его с дурашливой волны. – Знаешь, где мои мотоциклетные куртки в подвале висят? Мотоцикл-то продали, а снаряга вся осталась.
– Нет. Но Маша знает, как я думаю, – ответил он.
– На всякий случай… – задумчиво сказал я. – Не думаю, что какой-то зомби сумеет ее прокусить.
"– Да? – Он явно задумался. – Знаешь, спасибо за совет, я потом померяю. Вот что еще: прилетишь – звони. Таксистов не осталось, как народ из аэропорта добирается, понятия не имею. А прорваться туда на машине пока совсем не проблема. Понял? И с ружьями можно уже открыто расхаживать, я своими глазами видел. Прорвемся.
– Спасибо, позвоню сразу, если прилечу. Боюсь больше всего где-то на пересадке застрять.
Хоть голос ее услышать. Не могу, тоскую так, что хоть в петлю лезь, а теперь еще и волнуюсь за нее так, что руки трясутся, как подумаю, что им грозить может.
О чем говорили? Да ни о чем, в общем, о нас. С детьми тоже поговорил. Юрка даже коту трубку передавал, чтобы тот в нее помурчал.
