Автор
Насладитесь жаркой действительностью за границей: солнцепёк ярче на фотографиях, воздух горячее и знойное. Здесь нет российских медиа-пропаганды — только реалии мигрантского пути, где каждый шаг рискнувшийся вперёд становится стрессоношкой. Сюда едет кто-то, кто хочет убежать от скучного быта и жары, но не все могут найти безопасность за пределами государства....
Чертовы «спики»[2] орали до самого утра, а потом понаехало полиции. Сейчас половина из них уже уехала обратно.
Джефф, прямой потомок первых поселенцев-англосаксов, официально мексиканцев недолюбливал, хотя я постоянно замечал его приятельски беседующим с Паблито. Если точнее, то именно с Паблито он и дружил.
– Опять поножовщина была, наверное, – кивнул я.
– Не думаю, сэр, – мотнул головой Джефф. – Там еще и стреляли. Я всю ночь просидел как на иголках. Кстати, новости с родины уже знаете?
– Не понял.
– Я же говорил вам, что иногда все же полезно смотреть телевизор, – усмехнулся он. – Вот вы его презираете, а в результате не знаете последних новостей. В Москве какие-то беспорядки, было в новостях.
– Что за беспорядки?
– Никто ничего толком не говорит, но есть жертвы, и показывали ваших копов, стреляющих на улице. – Он помолчал и добавил: – Всерьез стреляли, из автоматов.
Вот как… А Маша вчера ничего не сказала. Странно. Хотя в нашей тихой деревне можно и не услышать ничего, да и новости она не смотрит.
Я прошел в пустой офис, повесил шлем с курткой на вешалку и уселся за стол Джека. Он только через час подъедет, так что можно сидеть. Включил компьютер, глянул на часы. Так, позвоню, пока компьютер грузится. В Москве уже шесть часов вечера – если там что и случилось, Маша должна была знать.
Придвинул телефон, натыкал номер ее мобильного, прислушиваясь к пиликанью тонального набора в трубке. Взяла она трубку после пятого гудка, я посчитал.
– Золотая! – вместо приветствия сказал я. – Можешь говорить?
Терпеть не могу, когда она болтает по телефону, сидя за рулем. Лучше перезвоню. Она поняла смысл вопроса, ответила:
– Я дома. Никуда сегодня не выходила. Юрка приболел, сопливил, так что в школу не пошел.
Обожаю ее голос, грудной и мягкий.
– И ты не заставляла? – очень удивился я.
Это у них камень преткновения. Наш старший сын десяти лет, как и любой другой ребенок, рад поболеть. Мама всегда подозревает его в симуляции и гонит в школу чуть не пинками. Если оставила дома, значит, у него точно сопли до пупа сегодня.
– Правда заболел, – засмеялась она. – Но в постель загнать не смогла – целый день с Сашкой бесился.
Сашка – наш младший, ему три.
