Автор
В этой мрачной долине где время замерло, каждый шаг выглядит почти радостным: солнце взошло на горизонте Аризоны, окрашивая холмы роскошными красками. Но в этих праздниках скрываются таинственные и грустные дни, когда жизнь исчезла вместе со старыми городками.
"
"Но люди все же нашлись: стоило нам покинуть пределы населенного пункта, как впереди, слева от дороги, показалась мачта с обвисшим американским флагом, возвышающаяся из-за кучи мешков с песком. За мешками виднелось широкое одноэтажное здание с воротами вроде гаражных и небольшими окнами. На его фронтоне была надпись «Пожарный департамент Кварцсайта». Большая стоянка вокруг него была оплетена каким-то невероятным количеством рядов колючей проволоки, в которой застряло несколько человеческих тел – наверняка мертвяки пытались перебраться.
Затем дорога опять собралась в две полосы, слева мелькнула еще одна территория, заплетенная колючкой, за которой виднелась техника национальной гвардии и главное – телевышка. Вот откуда, оказывается, до сих пор идут передачи на коротких волнах. Молодцы, укрепились. Я даже побибикал приветственно, но оттуда никто на это не отреагировал – ни взмахом руки, ни даже выстрелом.
Пейзаж поначалу было немного изменился в лучшую сторону – сухой кустарник и траву разбавили редкие, но большие и раскидистые деревья, больше всего напоминающие акацию. Наверное, акация это и была, я в ботанике не то что дуб дубом, а вообще ноль. А затем эта лафа быстро свернулась, и нас окружила самая классическая, песчаная и плоская как стол пустыня с редкими пучками какой-то колючки, кое-где пробивающейся из песка.
– Где мы сейчас? – вновь спросила Дрика.
Чуть пригнувшись, чтобы не бликовало, я глянул на плоский экранчик навигатора и ответил:
– К Паркеру приближаемся.
Дрика чуть помолчала, затем сказала:
– Очень странно в такой пустоте ехать. Словно во сне. Знаешь, такие страшные детские сны, когда ты просыпаешься – и не можешь никого найти и понимаешь, что осталась совсем одна. Мне часто такие снились.
– А мне никогда,– усмехнулся я.
– А дальше?
– Дальше орал во весь голос и от этого просыпался, все как подобает.
– А я после своих снов всегда плакала до утра. Но тихо – страшно уже не было, просто очень грустно и себя жалко.
