Ни промышленности толком не осталось, ни сельского хозяйства, ни даже рыболовства: все съела «евроинтеграция», оставив вместо производства и заводов все больше долги и «кредитные истории», и остатки живых могут сцепиться за остатки скудных ресурсов. А это значит, что дороги могут быть очень, очень опасными. В Белоруссии должно быть проще, как мне кажется, там все же порядок был какой-то.
Белоруссия… Брест, потом на Минск и Оршу. И оттуда прямым ходом на Москву. А что, реально выглядит, даже один доеду. Если доеду. Мне бы бэтээр какой — тогда бы точно доехал. Сюда ведь от Испании доехали, в том, что случилось, уже сами виноваты: влезли.
И вправду, что ли, водки выпить, чтобы проблему решить? Иначе никак, уже ум за разум заходит, если честно. Я вот про сон в пути как-то даже не думал раньше, а сейчас в башку стукнуло.
Кстати, а никто пока не брался за создание нового типа транспорта для новых, мрачных времен? Что-то типа того проекта, который мне виделся, пока я обкатывал новый «ивеко»: вроде жилого кемпера. Я бы на месте неизвестных мастеров уже взялся — самый был бы необходимый транспорт для новых мрачных времен. Если есть где стальной или алюминиевый лист брать.
Пошел к толстому механику, копавшемуся с мотором, спросил. Тот отвлекся на минуту от своей работы, поскреб щеку, оставив на ней масляное пятно, сказал:
— Делают, — причем уверенно сказал, не сомневаясь. — В Виссингене, это рядом с бельгийской границей, на Шельде. Там судовая верфь очень большая, и военная, и не военная, у них металла много. Даже в Мюйдене несколько машин есть: у торговцев, неделю назад их баржей притащили.
— Вот как… — только и смог сказать я. — А посмотреть как-то можно?
— Как-то можно, наверное, — пожал он плечами. — Если они не в разъезде. Да, у городской полиции одна такая есть — знаешь, где участок?
— Нет…
— На Вееспервег… — Он поднялся, подошел к борту лодки, показал рукой: — Едешь по набережной до шлюза, но сворачиваешь не на мост, а направо. Оттуда до круга — не ошибешься, он в городе всего один. На кругу налево, и метров через пятьдесят слева увидишь, там вывеска. Раньше офисы были и магазинчик, а теперь полиция. Там может и машина стоять.
— А раньше полиция где была? — немного удивился я.
— В Амстердаме: в городе своего участка не было. Здесь тихо, — пояснил он в завершение. — Было тихо.
Когда механик закончил, мы с ним совершили таинство оплаты его трудов, после чего я немедля вскочил на велосипед и погнал по тому маршруту, который он мне объяснил, обогнав его, медленно катящего с тележкой на прицепе.