Сто метров примерно — вообще не расстояние. Сел почти по-турецки, левый локоть за левое колено, правым в правое уперся. Позиция не мобильная, но для неспешной стрельбы хорошая, жесткая. Перекрестье на середину лба несимметрично, с одной стороны, подгнившего толстяка с мордой, вымазанной запекшейся кровью. Хлоп!
Упокоенный упал на колени, затем сунулся мордой в асфальт. Среди мертвецов началась непонятная суета, какая-то мертвая женщина опустилась рядом с убитым на четвереньки, явно решив сразу же перекусить. Странно: раньше они своих жрать начинали не сразу — я подозревал, что лишь после того, как запах изменится. Тоже умнеют? Сообразили, что можно не ждать, помер Трофим — так и хрен с ним?
Выстрелил в женщину, пуля ударила в макушку, та просто ткнулась лицом в труп. Какой-то подросток побежал в сторону, явно укрываясь, а вот трое мертвецов, кажется, обратили внимание уже на меня и бросились на мост.
Трое — не страшно, с тремя я легко разберусь. Главное сейчас — не дать им сбить там полноценную толпу, а все к этому и идет. Их больше, больше и больше, с каждой минутой больше, каждая минута придвигает нас все ближе к неминуемым проблемам, а тут этот псих в подвале… Как нельзя кстати.
Хорошо, что пока мутантов не видно. Может быть, их тут всего пара и была? Одного я покалечил, второго убил, вот и «популяция» исчерпалась? Хорошо бы. Без пулемета отбиваться от них тяжко, а таскать еще и его с собой сейчас просто не получится.
Так, что там у нас на маршруте, по которому Витя с Дылдой бегать должны? Вроде тихо, никакая тварь не крутится… Но это временно — вон прямо по дороге с пяток зомби вдалеке топают, и именно в нашу сторону. Скоро и с ними разбираться придется.
Ага, бегут… Дылда явно в перепуге полном, но ничего, хотя бы не упирается. Витя тащит ее за руку, в другой руке «калаш», сам крутит головой во все стороны. Это он правильно: нечего наобум ломиться. Перескочили через заборчик, пробежали по рельсам, остановились у двери, запыханные.
— Чего делать-то? — спросил Витек.
— Тань, — обратился я к Дылде, — там внизу псих какой-то заперся. Близко к решетке не подходи, прямо отсюда кричи, но как хочешь — так его уговори нам открыть, понятно?
— А если он не откроет? — явно растерялась она от такой постановки задачи.
— Не откроет — буду действовать сам. Тогда ему кранты, и время займет. Надо уговорить, ладно? Ты как-нибудь ласково, по-доброму, ага?
Она только плечами пожала.
Дальше… дальше она что-то кричала на крайне неблагозвучном, «хыркающем» фламандском, а самое главное — тот, из подвала, ей отвечал. Сначала больше выл, чем говорил, потом больше уже говорил, а выть перестал. Но внутрь нас зайти не приглашал.