Автор
Сегодня ты будешь первым шагом на пути к свободе и самореализации в новой роли — а именно так ты и почувствуешь себя: первый рабочий день, первый день независимости. Теплый воздух напоминает о том, что лето не за горами, будто само стремится к свободе после трех недель безот隙ного дождя.
— Ты ведь сама осуждала тех, кто спит с ньюсмейкерами ради информации! Мне надо было делать вид, что ничего у нас с ним нет, и таскать в редакцию эксклюзивы?
— Жора бы не отказался.
— А ты?
— Я не верю в сказки, Василиса. И не верю, что ты сейчас поступаешь правильно. Ваши отношения, если, конечно, ты ничего не напутала, могут привести к неожиданным последствиям. Уверена, ты этого не понимаешь.
Я молчала. На душе было тошно. Но хоть с работы не выгоняют. Вроде как.
— Ну, значит, так и решим. «Буяном» ты больше не занимаешься. Не удивляйся, если не будешь знать о редакционных планах в отношении Бессмертного.
Господи, прямо как в тылу врага!
— Пожалуйста! Ты сама скажешь Жоре? Я бы не хотела, чтобы все-все знали в редакции."
"— Я трепать языком не буду, — отрезала Виолетта. — Архангельский тоже. Но ты сама прекрасно должна понимать, в тайне такое сохранить сложно. Хотя… водил же всех за нос Кощей со своей невестой. Уверена, что ее нет?
— Уверена.
— А в том, что правильно поступаешь?
Я не стала отвечать, не потому, что не знала ответа, а потому, что это никого не касается. Даже Виолетту, которая на этот раз оказалась не на моей стороне.
Голова гудела от перенапряжения, глаза слипались. Но раз уж пришла на работу… Хотя мысли все равно не здесь были. Разговор с Соколовской оставил тягостное ощущение: вроде и прошло все даже лучше, чем я предполагала, но глаза Виолетты, полные разочарования, прожигали душу.
Мне безумно хотелось позвонить ему, сказать, что я все сделала, я смогла сделать выбор, о котором он просил. И что теперь вряд ли мне еще предложат что-то стоящее в этой редакции. Я смотрела на мобильный и боролась с желанием услышать его спокойный голос.
Незнакомый номер высветился на экране телефона, и я, не раздумывая, коснулась зеленого значка.
— Алло?
После разговора с Виолеттой я думала, что меня ничем уже не удивишь. Но снова ошибка!
— Василиса, привет!
Ее было невозможно не узнать. Даже несмотря на ужасную связь, несмотря на то, что истеричный голос звучал намного выше, чем обычно. Зачем она звонит?
— Изабелла? — осторожно спросила я, борясь с желанием наплевать на все и нажать на отбой. — Это ты?
— Да, я! Ты нужна мне, очень нужна. Помоги, Вась!
— Я? Тебе? — У меня не было сил скрывать свое удивление. — А что случилось? Ты где?
— Далеко! — Голос Павловой звучал глухо. — Поэтому нужна ты! Мы не договорили в Новосибирске. Папа умер.
