В холодных закутках Пудожа, где земля словно замерла за века, Антон чувствовал себя джентльменом времен Петра Первого. Но каждое его шаговое согревание только приближало невероятное испытание — переход в новую реальность, где он снова станет царем, но уже в мире бесконечных возможностей и тайн....
Каждый раз, когда он говорил про хаос и Нечто, на его лице едва заметно мелькала печаль.
— Он оставит вам Сахалин. Оставит вам ваши земли. Полная отстраненность. Он не будет на вас нападать. Просто помогите с Петром Первым, когда придет момент.
— А сам он никак не может? — удивился я.
— Меня не посвящают во все планы, — пожал он плечами. — Но пока Петр Первый с ним в союзе…
— Отказываюсь, — просто ответил я и встал.
— Но… — он вскочил и на лице мелькнул страх. — Мой господин признал вас! Вы слишком сильны!"
"— Тогда зачем мне с ним сотрудничать, если я такой сильный, и могу с ним разобраться? К тому же у меня есть к нему несколько вопросов, которые просто так не закрыть, — развернувшись, пошел к выходу, но напоследок посмотрел на Гришу.
— Эм… Ну… через кристалл. Он реагирует на тех, в ком есть хаос. Все же это творение Нечто. Он может с ними делать все, что угодно, — немного занервничал тот.
— Значит, если я уничтожу кристалл, то ты не попадешь обратно? — улыбнулся я, и Болванчик разлетелся во все стороны в поисках нужного артефакта.
— Нет! — воскликнул Гриша. — Прошу, не делайте этого!
Лора показывала весь спектр эмоции и давала описание. Помимо страха за то, что я смогу уничтожить его единственный билет обратно, было что-то еще.
— Почему? Разве тебе все нравится?
— Да! Мой господин великий! — затараторил Гриша и зачем-то упал на колени. — Его слова словно чарующая песнь. Каждое его желание мы готовы исполнять даже в угоду собственной жизни! Он дал нам все! Нечто — это лучшее божество!
Лора же только хмыкнула.
— Ну ты посмотри. Врет, и не краснеет. И это он только начал.
Я же подошел к нему вплотную.
— Твой бог полный мудак. Ты останешься со мной. Можешь расценивать себя, как заложник, но…
— Нет, — он склонился к моим ногам. — Умоляю, я должен вернуться. У него моя семья! Он может…
Вот тут-то связь и оборвалась. Точнее, в его голову влез кто-то другой. Глаза у Григория вспыхнули красным, а лицо приняло отрешенное выражение.
Он не спеша поднялся и посмотрел на меня.
— Кузнецов Михаил, твое имя слишком часто мелькает в моем поле в последнее время.
— Рад, что смог заинтересовать тебя.
— Не смеши. Я бессмертен. Ты для меня не больше, чем мгновение.
— Но ты меня запомнил, верно? — прищурился я. — И даю тебе слово, что это мгновение ты запомнишь надолго!
— Думаешь, ты первый, кто мне это говорит? Твоя фамилия мне уже давно знакома.
