Антон оказывается в центре странного взаимодействия между историческими фигурами вроде Петра I, Толстого и Онегина, а также загадочным Федором. Их общение и странные явления, связанные с Федором, создают напряжение в деревне Пудож. Возникает интрига вокруг неясных сил и будущего событий.
Раздел Chitat.online для книги «Я еще царь. Книга XXX» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Антон оказывается в центре странного взаимодействия между историческими фигурами вроде Петра I, Толстого и Онегина, а также загадочным Федором. Их общение и странные явления, связанные с Федором, создают напряжение в деревне Пудож. Возникает интрига вокруг неясных сил и будущего событий.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Антон оказывается в центре странного взаимодействия между историческими фигурами вроде Петра I, Толстого и Онегина, а также загадочным Федором. Их общение и странные явления, связанные с Федором, создают напряжение в деревне Пудож. Возникает интрига вокруг неясных сил и будущего событий.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Теперь я тут, — улыбнулся он, хотя было заметно, как ему не по себе.
Не каждый день увидишь сильнейшего мага и бывшего царя Российской империи в таком плачевном состоянии. Так еще и я едва держался, чтобы не показывать усталость мальчику.
В зияющую дыру проникал холодный ветер, неприятно скользил по ногам и пробирался под одежду. Кожа покрылась мурашками, зубы начали отбивать неслабую такую чечетку.
— Ох, голова содовая, — всплеснула руками Маруся, которая тоже находилась тут и старалась разгрести завалы.
Она куда-то выбежала и уже через пару минут вернулась с четырьмя зимними куртками."
"— Боря, помоги, — попросила она, отдавая ему одну шубу. — И сам надень.
Нас укутали и стало чуть комфортнее.
Мы с Лорой вернулись во внутреннее хранилище. За это время мы получили достаточно информации, так что можно делать прогнозы.
Я еще находился в хранилище, наблюдая за последними потоками энергии, когда в апартаменты вернулись Ольга и Есенин.
Дверь приоткрылась, в комнату первой вошла Ольга, вымазанная в черной маслянистой жиже. Она блестела на коже, словно лак. Следом, чуть прихрамывая, вошел понурый Есенин. На нем уже не было ни царапины. Я знал, что его травмы далеко не физические — морально он страдал больше всех.
— Ольга… — Маруся поднялась с места. — Да вы ж в чем-то… липком… Может, вы…
— Не надо, — оборвала она. — Сначала дождемся конца. Потом и душ, и новые платья.
Князь Есенин устало кивнул. Плечи его поникли, но глаза оставались в фокусе. Он тоже чувствовал, как все трещит по швам.
Я и Лора молча переглянулись.
— Скоро конец, — сказала она, наблюдая за замедляющимися волнами энергии между младшим Есениным и Романовым. — Пустота и Голод… они почти поглотили друг друга.
— Но они не стабилизировались, — заметил я. — Это не поглощение. Это аннигиляция. Мне кажется, или они поняли, что не смогут справиться друг с другом и теперь пытаются просто уничтожить соперника?
— Ага! Лопнут как пузырь! И тот, и другой. Но вот… как бы этаж не снесли. А то и весь отель.
Я стиснул зубы. Ситуация была критической.
— Все, вон из комнаты! — крикнул я. — Нет, из здания!
Первой дернулась Маруся. Она без лишних слов подхватила Бориса под руки и помчалась на выход.
— А вы чего встали? Хотите помереть раньше времени⁈ — удивился я, глядя на царицу и князя Есенина одним глазом.
— Михаил, все нормально, мы выдержим взрыв! — ответил за двоих Сергей Александрович.
— Серьезно? Вы хотите рискнуть? Думаете, это тот случай? — сил у меня не оставалось, даже на то, чтобы с ними спорить. — Только что помещение покинул самый везучий человек на планете. Думаю, вам лучше последовать его примеру.
У меня, если честно, закончились силы и аргументы, чтобы с ним спорить. Если хотят сдохнуть глупой смертью, то что ж… Я сделал все, что мог.
