В холодных закутках Пудожа, где земля словно замерла за века, Антон чувствовал себя джентльменом времен Петра Первого. Но каждое его шаговое согревание только приближало невероятное испытание — переход в новую реальность, где он снова станет царем, но уже в мире бесконечных возможностей и тайн....
— Здорово, это ты что ли Фанеров? Нет, Светы нет, я за нее…
И с этими словами он вышел из комнаты. Проводив его глазами, мы переглянулись.
— Как бы этим не спровоцировать войну… — вздохнула Лора. — А то кто знает этого Фанерова…
И тут я вспомнил про один момент и открыл чат. Как ни странно, но Петр Петрович был «онлайн». Справившись о его здоровье, я получил большой палец, а затем мы договорились встретиться в здании администрации.
До встречи еще оставался час, и это время мы с женами потратили с пользой.
— Мне вчера звонил отец, — сказала Света, когда я стал собираться на встречу с Петром. — И по его словами, про прошлую заварушку уже знают во всей Европе, и даже за океаном.
— Да? — обернулся я, одеваясь. — Это же была тайна?
— Была. Но шпионская сеть у них поставлена неплохо, — ответила Маша. — Мой папа тоже сказал, чтобы ты гордился собой и опасался одновременно. За границей тебя уже признали, как одного из сильнейших магов в мире.
— Вот как?.. А ведь я еще даже институт не окончил…
Хотя забавного тут мало.
Разговоры Эля о возможной войне уже стали казаться еще реальнее.
Поцеловав Свету с Машей, я направился на встречу с Петром. Уже у входа в кабинет, меня взяли под локоть.
— Так-так-так… — прозвучал над ухом хитрый голос. — Неужели это наш возмутитель спокойствия?
Это был Газонов. Пожав мне руку, он сказал:
— Так как я отвечаю за международную обстановку, нам бы с вами, Михаил, неплохо бы пообщаться по поводу одного важного дела на букву «В».
Глава 7
Быт Сахалина"
"Ожидание будущих перемен всегда немного будоражит сознание, заставляет мозг работать в усиленном режиме и фантазировать разные исходы.
Но на этот вариант у меня было преимущество. Фантазии. У меня они были немного искажены, и все из-за Лоры. Мы уже слишком сильно сплелись воедино, чтобы ставить границы между мыслями.
Это была огромная аналитическая работа, которая потом перестраивалась в мыслительные процессы и визуальные рисунки где-то в глубоких дебрях моего мозга.
Вот и сейчас я сидел в кабинете у Алексея Октябриновича и слушал его предположения.
