В тени подмосковного поместья Кузнецовых, где жизнь продолжается как в спокойном русле, главный герой укушает вампира для создания двойного вампира. Новый день несет с собой новые испытания и перспективы для Валерия - его деревня теперь считается ценным объектом, а надежды на процветание только растут....
— Я приехал, чтобы выразить недовольство и сообщить, что мы, Австрия, не потерпим подобного поведения!
— Да какого поведения? — развел руками Павел.
— Ваш участник, некто Кузнецов, убил нашего участника на Мировой Универсиаде! — выпалил посол.
— Ааа, вы про тот случай, когда ваш участник был подкуплен для убийства? — ухмыльнулся Павел. — Что ж, вы не единственный, кто может играть в эту игру. Во-первых, откуда вам это известно?
— Это вас не касается! У нас есть отличные специалисты!
— Которые допустили, чтобы на Универсиаду поехал наемник, — улыбнулся Павел.
Но посол отрабатывал свои деньги на все сто.
— Павел Романов, мы знаем, какая у вас ситуация, и вот наше предложение, — он достал документ и положил перед царевичем. — Мы требуем незамедлительного ареста Михаила Кузнецова и передачи его нам! Мы проведем суд над ним…
Павел отодвинул папку в сторону.
— Или?
— Или, — ухмыльнулся посол Австрии, — в связи с политической ситуацией мы не будем вас поддерживать и займем нейтралитет.
В голове у Павла пронеслись последние слова Юлия. Неужели, он знал, что Австрия намерена сделать?
— Не такая уж и большая цена для защиты своих территорий, вы так не думаете? Один человек, против безопасности всей западной границы, — задрав голову, сказал посол.
— Нет, не думаю. Михаил Кузнецов действовал в рамках самозащиты, и если ваши специалисты такие профессиональные, то они наверняка узнали и то, что ваш участник продался.
— Да что вы…
Но не посол успел договорить свою очень обидную и пафосную речь, как в его кармане зазвонил телефон.
— Теперь я поговорю, — хмыкнул он, зыркнув на Павла. — Слушаю⁉… Да… Что? Как напали? Почему?… Вы уверены?… Ну… Тут проблемка… Да, Ваше Величество. Я попробую…
Положив трубку, австрийский посол смутился и посмотрел на Павла Романова с нескрываемым стыдом. Затем протянул руку к папке и забрал ее.
— Прошу прощения, Павел Петрович, — его тон кардинально поменялся.
