В пустом пространстве аэродрома при Красноярске, истребитель князя Есенина неспешно приближается к земле. Солдаты приветствуют его со смирением, но сам герой молчит, уставившись в окно. Дорога до дома кажется бесконечной без мыслей — за исключением одной: если все получится, возможно жизнь возродится....
Рядом пыхтели четыре носильщика с их багажом.
— Кажется, полет обещается очень интересным, — подмигнул я. — Надя тебе купила отдельную каюту… Если ты понимаешь, о чем я.
— О-о-о, — прищурился тот.
Объявили посадку, и еще раз пожав руку своему водителю, я отпустил его в добрый путь. Сам же пошел в кафе при вокзале. Нравились мне местные эклеры.
Частный дирижабль, которым и отправили эту парочку, должен приземлиться через пятнадцать минут.
Как только я вошел в кафе, через несколько секунд гул от болтовни прекратился, и все уставились на меня.
— Это же князь Кузнецов?
— Это тот самый?
— Смотри, реально, князь Кузнецов.
Все шептались и смотрели на меня с нескрываемым интересом, но в тоже время с легким страхом. И надо было что-то предпринять, а то если остаться тут в тишине под взглядами посетителей, то проще пойти в зал ожидания.
Лора подсказала мне самый верный и легкий вариант.
— Официант! — громко позвал я с порога женщину. — Всем в зале я оплачиваю счета!
— О! Красава! — крикнул захмелевший посетитель кафе в дальнем углу.
— Официант! Примите заказ! — опомнилась какая-то женщина.
— Нет, сперва у меня! — крикнул из противоположного конца мужчина.
Постепенно гомон усилился, а я, выдохнув, прошел за свободный столик. Некоторые подходили и благодарили меня. Большинство было простолюдинами.
— Простите, — к столу подошла женщина средних лет с потрепанным чемоданом. — Вы же князь Кузнецов, верно?
— Да, это я.
Она схватила со стола стакан с водой и плеснула мне в лицо.
— Получай, скотина! — воскликнула она, и в зале опять воцарилась гробовая тишина.
— Нет…
— Дмитрий Рогов, ничего не говорит тебе это имя и фамилия?
— Извините, но нет… Вы ошиблись…
В кафе забежали жандармы и быстро скрутили женщину.
— Конечно, ты не помнишь! — продолжала кричать она.
— Заткнись, бабка, иначе шарахну палкой! — зарычал на нее жандарм. — Дура, поднять руку на князя! Тебе светит долгий срок!
— Стоять! — тут уже вмешался я. — Отпустите ее, немедленно!
— Но…
Жандармы замялись, не понимая, что происходит. Но все же отпустили ее.
— Вы свободны, господа, — я вытер лицо салфеткой и для пущей убедительности встал. — Ваша работа больше не требуется.
