В пустом пространстве аэродрома при Красноярске, истребитель князя Есенина неспешно приближается к земле. Солдаты приветствуют его со смирением, но сам герой молчит, уставившись в окно. Дорога до дома кажется бесконечной без мыслей — за исключением одной: если все получится, возможно жизнь возродится....
— А чего сам не идешь, ссышь?
С двух сторон орки попытались взять его в тиски, но парень ловко отошел и отрубил левому голову.
— У тебя еще есть силы говорить? — ухмыльнулся Влад. — Ну что ж… Почувствуй силу вампирской крови!
— Да хватит там языком трепать! Давай! Не волнуйся, я и тебя убью, и этих…
Но он не успел договорить, как сотни мелких деталек питомца Кузнецова засвистели около уха и словно пули начали насквозь пробивать тела орков.
— Э! Куда! КАВО! — крикнул ошарашенный Фанеров. — ЭТО МОИ! МОИ ОРКИ!
Пара секунд, и все противники были в мелкую дырочку.
Влад же почувствовавший хоть небольшой, но прилив храбрости, быстро осознал, что лучше не тянуть и смыться. Так что, превратившись в жиденькую стайку летучих мышей, полетел прочь.
* * *Я прибыл чуть позже, чем Болванчик. Но еще на подходе услышал истеричные крики Фанерова. Не сомневаюсь, что он бы справился, но я не хотел лишний раз рисковать не им, ни здоровьем жены.
Когда я оказался на опушке леса, все уже было кончено.
— Ну уж нет, — сквозь зубы произнес я. — Лора, поджарим эту тварь раз и навсегда!
Вытянув руку вперед, создал на кончике пальцев то самое разрушительное заклинание, которое использовал клон Захара, когда сломал стену в Дикую Зону.
Расстояние было не таким большим, да и Лора скорректировала дистанцию.
Выстрел! И шар, размером с автомобиль, сорвался с пальца и, сломав несколько верхушек деревьев, попал четко в середину стаи летучих мышей.
Тут уже начали подбегать остальные ребята. Первыми были Юлий и Света.
— Что произошло? — удивился он, смотря на ровный коридор из сломанных верхушек деревьев.
— Ничего, идите домой, я сейчас подойду, — кивнул я, достав родовой меч.
И все же одна летучая мышь уцелела. Теперь она превратилась в человека. Того самого. Худощавого и бледного.
— Нет! Стой! Пощади! — сил ему хватало только на то, чтобы хаотично перебирать руками и ногами.
— С чего бы это вдруг? — удивился я.
— Потому что…
Мне не нужны были его объяснения. Взмах меча и голова слетела с плеч.
— Не интересно!
После чего я сжег остатки.
Уже у дома на меня накинулся Фанеров.
— Ты че, вообще оборзел? Это был мой бой! Ну ты урод, Кузнецов! — истерил он и даже топал ногами.
— Ну прости, перенервничал, — признался я, опустив голову.
