Автор
В "Я Гордый часть 2", ты окажешься в толпе одиссеевцев, каждый из которых стремится к славе и признания. С маской на лице, ты скрываешь реальную внешность и остаешься неузнанным - до тех пор пока случай не раскроет твои истинные намерения. А где выскажутся настоящие женихи, там тебе с ума можно свистнуть!...
— Как это прекрасно! Давайте еще раз поаплодируем сильнейшему магу потока!
И вновь аудитория утонула в хлопках. Особенно яростно бесновались наши и Юг. Хотя, я видел, как хлопала Дильнура, лукаво мне улыбаясь, и как делал в мою сторону неприличные жесты ее братец Гарун. Ну погоди, ослиный хвост, я тебе это еще припомню! Запад же хранил стойкое молчание, явно готовя пакость. Но от них иного и не ожидалось, поэтому наплевать.
Вернувшись вместе с Линь на свои места, я с гордостью осмотрелся, оценивая, все ли заметили мою крутость и куртуазность.
— А мне?
— Я тоже хочу цветок!..
Зашептали мне в оба уха лед и пламя, сидящие по бокам. Слово дамы закон, вот только из чего их сделать? А, была-не была, у меня все равно еще есть. Срываю с пальца кольцо с рубином — минутная манипуляция, и вот на ладони оказывается огненная роза, с застывшими на ней каплями росы, похожими в свете ламп на кровь. После этого пришел черед аквамарина."
"Дружный «ах» был мне наградой, как и робкие поцелуи в щеку.
— Как ты это делаешь? — робко касается моей руки Света. Касается робко, а вот в глазах горит огонь. У-у-у, кавай, сейчас растаю! Держите меня семеро, а то я не выдержу и попробую эти губки на вкус.
— Это великая тайна, — шепчу я ей.
— Насколько близкому? — она облизывает свои губки, наклоняясь сильней.
— Самому близкому.
— Я согласна, — шепчет она — и в моей голове сразу заиграл свадебный марш.
— Я тоже, — с другой стороны уже Наташа. Лед охлаждает мои мысли, направляя их в конструктивное русло памяти в поиске укромного местечка, предназначенного как раз для разглашения тайны.
— Наша комната для этого подойдет? -услышал я заветные для любого мужика слова.
— Идеально, — соглашаюсь я, уже прикидывая сто разных способов, как улизнуть от опеки сестер.
— Тогда мы будем ждать, — наконец приходят они в себя, понимая, что сейчас не время и не место. — Вечером, после десяти.
— Как раз в это время и можно будет рассказать, — соглашаюсь я.
— А меня вы не хотите позвать? — Линь все же не выдержала, бесстыдно подслушав наш разговор.
Преподаватель еще что-то вещала, но на нее уже никто не обращал внимания.
