Автор
В горящем лесу, яркий огонь играет на лицах собравшихся вокруг костра. Я Гордый слушает рассказ своего товарища, когда вдруг его голос прерывается сухим смехом. Кровь мгновенно приобрела краску адреналина, и я чувствую себя центром внимания — даже за пределами игры. Мир вокруг меня тонет в ночной пыльной бурке, где каждый шаг может изменить ход событий.
А он добавил, что Исторические Валы (которые охраняли когда-то Грифоны(!)), «смотрят» именно в сторону этой поляны. Я, как любитель подобных баек, слушал с нескрываемым интересом. Он и рассказал, как еще несколько лет назад повстречал в этом лесу Лешего. Начал рубить дерево (как потом оказалось, под этим деревом некогда были убиты маги), тут его кто-то дёргает за плечо. Оглядывается и видит краем глаза старичка невысокого роста, но как ни пытается его «поймать взглядом», тот исчезает. Ещё добавил что в Нургушских горах повстречал нечто, похожее на Йети, от которого исходят клубы пара.
Но нашу увлекательную беседу прервал Родомил, что-то делающий возле большого камня метров пяти высотой. То по кругу его обойдет, то приплясывать начинает, то рукой его гладит. Я уж грешным делом подумал, что кукухой дядька поехал от испуга.
— Все, — остановился он и вытер пот со лба. — Теперь окропи камень своей кровью, а после положи на него свои руки.
— Да щаз-з-з! — возмутился я и предусмотрительно отошел от него на пару шагов. — Ты сам-то не видишь, что он грязный? А вдруг какую инфекцию подхвачу? Мало мне того, что в школе прибить постоянно пытаются, так еще и ты туда же.
— Сомнений в тебе много, — подошел ко мне Хранитель. — Дух твой мечется, не зная, за что зацепиться. Сколько уже живешь в этом мире, а якорем, к нему привязывающим, так и не обзавелся.
— Чего это не обзавелся? А мамы? Я их очень люблю. И девчонки — хоть и с прибабахом, но они мои. Да и батя как родной…
— Это все не то. Они притягивают тебя, но не держат. Появятся лучшие условия, покинешь ты его без жалости.
— Эй, вот только не надо обвинять меня в корыстолюбии! Не я все это выбирал. Да что там, мне и выбора не дали — иди, сказали, и всех нагибай. А я, может, не хочу нагибать — мне бы на райский остров, да чтоб не дергали.
— Нет в твоих линиях судьбы подобной ветки, — покачал он головой. — Все, что происходит — предопределено, и не тебе противиться воле богов.
— Один, не знаю, умный ли, человек сказал, что свою судьбу я творю сам.
— Верно. И сейчас стоишь ты на распутье. Дотронься до камня, не бойся. Не причинит он вреда, а польза, глядишь, и будет…
— Да с кем ты разговариваешь? —прервал его голос дядьки.
Я моргнул — и все изменилось. Не было больше ухоженной поляны, не было ворот, через которые мы прошли, как и не было и того мужика, с которым я только что общался.
