Я Гордый часть 5 завораживает своей небольшой, но мощной командой — всего три пассажира на диковинном дирижабле, летящем издалека за три часа. Эти люди оставляют глубокий след в твоей памяти, будь то спокойствие или подозрительная уверенность. Встреча с ними разбудила воображение — возможно, они действительно связаны с загадочной школой, и ты не один в этом невероятном приключении....
— Мы все понимаем…
— Прекрасно. Увы, государственные дела не знают понятия «отдых».
Пара шагов, и я накинул на нас воздушный купол, исключающий прослушку любого уровня. Буквально в двух словах описал ему произошедшее. Надо отдать ему должное, суть он уловил сразу и даже смог не выдать своих эмоций, что для него, очень даже вспыльчивого человека, было сродни подвигу.
— Тело Андрея на полигоне?
— Да. Я пока не стал его убирать. Жаль, что зелья не осталось, но я думаю, можно сыграть на эмоциях.
— Поясни.
— Покажем его Шереметьеву-старшему, а я прямо скажу, что обо всем знаю.
— Может сработать. Ладно. Ты вот что — собрался в «Жар Птицу»? Вот и езжай. Дальше я сам.
— Хорошо, отец, — кивнул я ему, рассеял барьер и отправился к себе переодеться. Зайдя внутрь, я открыл дверь в ванную и снял путы с зареванной Кати.
— Поняла, за что? — строго спросил я ее. Молчаливый кивок."
"— Ты меня очень огорчила своим поступком. Как вернемся, извинишься перед сестрами, чьими жизнями ты рисковала. А если бы ты дозировку неправильно подобрала или ошиблась в рецепте? В общем, пока они тебя не простят, ко мне не подходи. И о твоем поведении завтра поговорим в кругу семьи. Раз считаешь себя взрослой, то, значит, и за свои поступки будешь отвечать по-взрослому. А теперь свободна.
Чуть слышно закрылась за ней дверь, а я замер, поймав себя на мысли, что не хочу никуда ехать.
Не такой жизни в этом мире я себе хотел. Думал, буду развлекаться на полную катушку, гулять, делать, что хочу. Вроде как это мне обещали. Но нет, постоянно приходится куда-то вмешиваться, что-то решать, ковыряться в чужом грязном белье. У нас огромный государственный аппарат, а все надо делать самому. Да к черту все! Девчонкам сказал, что иду к отцу, отцу — что к девчонкам, сам тут, без ансамбля буду рефлексировать и немножко думать.
Опять переодеваюсь в домашнее, падаю на кровать, включаю телек. Никуда не поеду и никого не хочу видеть. Браслет, снятый с руки, улетел куда-то под стол. Нет меня ни для кого. Его Высочество изволит хандрить и под страхом смертной казни лучше ему не мешать.
Итак, что мы имеем на сегодняшний день? Темные боги — ни черта не понятно, и даже имен не знаю тех персон, что играют против меня.
