Я Гордый часть 5 завораживает своей небольшой, но мощной командой — всего три пассажира на диковинном дирижабле, летящем издалека за три часа. Эти люди оставляют глубокий след в твоей памяти, будь то спокойствие или подозрительная уверенность. Встреча с ними разбудила воображение — возможно, они действительно связаны с загадочной школой, и ты не один в этом невероятном приключении....
Так, тут нужен неожиданный ход, а то могу утонуть.
— Пятая, что за поведение, недостойное послушницы⁈ А ну, встала и отчиталась по форме!!!
Похоже, я взял правильный тон, потому как она резко от меня отпрыгнула, её слезы мгновенно высохли, на лице появилось служебное выражение, а глаза блеснули сталью.
— Враг наказан максимально жестоко и повержен, Первый. Победа по всем фронтам. Потери личного состава минимальны. В нашем отряде потерь нет.
— Молодец. Так служить!!! А теперь давай по порядку. А лучше за обедом или ужином, или вообще за хоть какой-нибудь едой, потому как меня почему-то нигде не хотят кормить — ни на Земле, ни в Ирии.
Она моргнула, явно переключаясь опять с режима воина на режим матери, осознала мои слова, с опаской потрогала мою голову на предмет — не сошел ли ее сыночка с ума, раз несет подобный бред.
— Мам, со мной все в порядке. Это я тебе сон рассказываю."
"— Ах, сон, — успокоилась она, но тут же любящее выражение ее лица сменилось на гневное. Причем, это было так явно, что я сразу почуял приближающиеся проблемы. И тут же их услышал.
Батя идет. Он в ярости. Мне хана. До окна далеко — не успею, под кровать тоже не спрятаться. Ладно, меня и посильней били, так что можно и потерпеть, тем более, что за дело. Неисполнение приказа во время войны — это вообще трибунал.
— Предательница, — шепнул я маме, которая резко отстранилась от меня и застыла в позе преданного делу вояки. То есть, сначала поплачу от жалости, а потом добью — чтоб не мучился сам и не мучил других.
— Где он⁈ Пришел в себя? Лежишь, улыбаешься?!! — ворвался в комнату батя. Лицо красное, из ушей дым валит, пудовые кулаки сжаты.
Живым не дамся!!!
Резво вскакиваю с кровати, уворачиваясь от удара. Эй, меня враги не добили только для того, чтобы он это сделал собственными руками⁈
Батя промахивается, ударяет в подушку — и кровать издает громкий треск.
Я скачу резвым козлом, так же истошно блея, и стараюсь не попасть под раздачу. Потому как если отвечу, смерть моя будет страшной, лютой и ни разу не эстетичной.
— Стой спокойно!!! — орет он.
Ага, щаз-з!!! Мне мое лицо дорого как память. А так же и остальные органы.
