В Я Гордый части 6 возвращаемся к удивительной истории дедушки, которого все подозревают в измене своему богу. Глава открывается скандалом и противостоянием между отцами, вызванным уликой о кровавых связях. Каждый шаг настигает главного героя в новой опасной ловушке.
Правда, в отличии от вас, она пройдет полный курс школы, до конца которого есть вероятность не дожить. И, если честно, не маленькая.
— Нет, нет, нет!!! Ты же обещал, что она останется тут!!!"
"— Обстоятельства изменились. Чтобы выдержать слияние, ей надо стать сильней, причем за короткий промежуток времени. Нигде, кроме школы Смерти, этого сделать не получится.
— А ничего, что она принцесса франков, и про нее могут спросить?
— О том, что она у нас, никто не знает. А даже если и узнают, тебе не плевать? Она пленная, и мы можем делать с ней всё, что пожелаем.
— Все равно мне это не нравится. Она же из нас всю душу там вынет!
— А вот в этом ты ошибаешься родная, -улыбнулся я так, что она вздрогнула. — Боюсь, там такие условия, что душу скорей вынут из нее. Впрочем, зачем попусту сотрясать воздух — скоро сами все увидите. Гарантирую, увиденное вам… не понравится. Вот совсем.
— Не пугай, пуганные уже. Ты все вопросы решил?
— Самые неотложные да. Теперь отдыхайте. Боюсь, скоро вы о подобном сможете лишь мечтать.
С сомнением посмотрев на Катю, Ольга ушла. Похоже, она хотела остаться, да и я хотел, чтобы она осталась. Но эта неугомонная не даст. Ну ничего, на дирижабле нам лететь пару дней, мы свое еще возьмем. Пусть там не очень и удобно, зато в небе есть своя романтика, недоступная тем, кто ходит под ним.
Хотя, я вообще не понимал отсталости этого мира в плане полетов.
Тем не менее, небеса манили, поэтому ряд государств использовал в редких случаях высотные дирижабли на магии военного назначения, ну, или в крайнем случае грузового.
Пассажирский был развит, но не так сильно, да и летал недалеко, делая частые остановки. Защита у них была так себе, поэтому летали на них скорей от безысходности или торопливости. Гарантий, что ты точно долетишь туда, куда надо целым и невредимым, не давал никто.
