В Я Гордый части 6 возвращаемся к удивительной истории дедушки, которого все подозревают в измене своему богу. Глава открывается скандалом и противостоянием между отцами, вызванным уликой о кровавых связях. Каждый шаг настигает главного героя в новой опасной ловушке.
Я думал, у меня нервы как стальные канаты. Хотя, что-то я расслабился в последнее время. Надо брать себя в руки и становиться профессионалом. Нет, это как-то двусмысленно прозвучало. Скажу, чтобы Янь взяла меня в руки… Нет, так еще хуже. Ладно, в общем, надо суроветь душой и телом. Вот как отдохну — и так сразу. Чтобы даже зеркало трескалось от моей суровости и крутости.
Едва слышно открылась и тут же закрылась дверь.
— Первый. Не спишь?
— Неа. Лежу и думаю о разном.
— И о чем же? — гибкое тело скользнуло под одеяло и прижалось ко мне.
— О тебе, о твоем сыне, о нас…
— И что думаешь? — ее голос чуть задрожал.
— Мне его надо персонально усыновлять — или это произойдет автоматически, после того, как ты станешь моей наложницей?
— Ты действительно пойдешь на это?
— А почему нет? Если ты не против, конечно.
— Знаешь, ты, наверное, самое лучшее, что произошло в моей жизни, кроме рождения сына. Подобных тебе нет ни в одном из миров. Ты не существуешь, но все же ты есть. И я очень счастлива, что ты тогда взял меня в плен.
— Ага, помню, как ты дрожала в моих руках и боялась, что я тебя совращу, -улыбнулся я."
"— Дура была, вот и боялась. Хотя ты мне понравился. Сильный такой, брутальный. А уж когда стоял, закованный в лед, и боролся за жизнь… Не знаю. Наверное, тогда во мне что-то и проснулось. Ведь ты не озлобился после всего этого, не стал ненавидеть всех. Просто выстоял, отбросил, как ненужные, эти жуткие воспоминания и продолжил жить дальше. А еще у тебя доброе сердце. Наверное, за это и люблю.
— А я-то думал, что у меня вид брутальный и лицо красивое. А оказывается, все дело в сердце.
— Всегда все дело в нем. Оно подскажет, как правильно.
— Но оно может и ошибаться…
— Не в твоем случае, — ее губы накрыли мои. — Я никогда от тебя не уйду, если сам не прогонишь.
— Не прогоню. Ты моя.
— Ты мой.
А дальше слова были не нужны, потому что говорили тела, что сплелись в танце любви и страсти, которому уже много тысяч лет.
Солнечный луч скользнул из-за занавески, заставив меня чуть поморщиться и чихнуть.
— Уже проснулся? — пришло сообщение на браслет. — Тогда мы идем к тебе.
Не успел я подумать, как на девушку в моей постели отреагируют невесты, как они гурьбой ворвались ко мне.
— С кем блудил? — тут же влезла Люба. — А, это Янь.
