Автор
В главе 7 "Я Гордый" мы видим обычную семью, где любовь и забота за старшего сына доминируют. Мама встретила его радостно, но сразу же обращается к отцу, волнуясь за ситуацию в школе у Кати. Встреча становится напряженной из-за планов вылета на следующий день.
Черт, сколько же грязи еще в тех, кто мнит себя на вершине пищевой цепочки! Но стоит им встретить более зубастого хищника, как вся спесь куда-то улетучивается.
По пути я связался с ректором и пересказал то, что видел. Обещала разобраться и наказать. Кое-кого, судя по злости, прозвучавшей в ее голосе, летально. Или анально, я не расслышал.
Так что домой я вернулся раздраженный. Мои все поразъехались, как собственно, и мамы с папой. Все при деле, один я в зависшем состоянии. От нечего делать пошел на полигон, потому как реально что-то подзапустил тренировки.
И сразу почувствовал зов Лихобора. Что ж, почему бы и не навестить волхва — делать все равно нечего.
— Наше вам с кисточкой, — плюхаюсь на жесткую лавку. — Чего изволите, повелитель бумаг и чернил?
— Язык твой, жаренный со специями, -огрызнулся он.
— А вы, мусье, знаете толк в изысканной кухне. Или надеетесь таким образом обрести дар красноречия, чтобы завлекать к себе подходящих по возрасту дам?
— Вот ответь мне на главный вопрос, Сергей — почему ты меня так бесишь?
— Да потому что я свободен, а ты, чернильная душа, уже болеешь плоскозадием от постоянного сидения на ни разу не мягкой лавке.
— Гордый, еще никто за много веков меня не мог выбесить так, как ты.
— Мне гордиться этим фактом или застрелиться?
— Я бы предпочел второе, да нельзя. С тобой поговорить хотят. И если разговор не заладится, я с радостью посмотрю на твое мертвое тело.
— Бабу тебе, Лихобор, надо. Или не одну. Совсем одичал тут, света белого не видя. Зови своего этого, который хочет. Я в последнее время только и делаю, что болтаю."
"Ни слова не говоря, он растворился, а потом и меня накрыл мягкий свет. Проморгавшись, я увидел, что сижу в мягком кресле напротив весело горящего камина. Рядом стоял стол, заваленный едой, запах которой сводил с ума. Напротив находился тот самый белобрысый парень, с которым мы вроде как собирались бухнуть.
— Здаров, — протянул он мне руку, которую я пожал.
Оглядев батарею бутылок, я задумался:
— А пивка нет? А то как-то не тянет бухать по-серьезному.
— Запросто. Тебе светлое или темное?
— Светлое, нефильтрованное. И воблы чищенной с фисташками.
Миг, и возле меня появилась запотевшая бутылка и рыбка в вакуумной упаковке. Так на ностальгию пробило.
— Ну, за правильных пацанов, что ль? –выдал он важный тост, за который я мог бы выпить стоя.
