В главе первой части "Я Гордый" мы знакомимся с директором клинингового агентства, который безошибочно осознает свою ненависть к уборке и бытовой химии. Его жизненный опыт и профессиональная роль в сфере чистки делают это описание не просто рассказом о работе, но мрачным отражением трудностей и переложения бремени на человека....
— Как ты наверняка не знаешь, но в тысяча двести тридцатом году образовалось первое государство…"
"В общем, лекция шла примерно час, и если кратко передать ее суть, то когда-то давно был сформирован Совет князей, которые постановили нагнуть всех, кто против генеральной политики партии.
Таких оказалось много, но Совет справился. Он просуществовал хрен знает сколько времени, пока двести лет назад мой предок не ударил по столу кулаком и не сказал: «Хватит беспредела и разврата! Я теперь император, а кто против — сдохнут».
Оказалось, что очень даже многие против, но у него были две жены ранга императрицы, а у врагов таких не было. К тому же армия была за него, народ тоже его вроде любил.
В общем, нагнул он всех и стал править суровой рукой, посадив на ключевые должности родню, дав тем самым начало кумовству и преемственности власти. То есть, дети императора готовились стать императорами, а дети министра — министрами. В этом ключе их и воспитывали, подготавливая с раннего детства.
Нынешний император, и по совместительству мой отец, был суров, могуч и крайне амбициозен. Всей дипломатии он предпочитал сразу бить в морду, в одной руке держа маму, а во второй ракету «Малюта». Другие мамы тоже были отчаянными домохозяйками и имели четкие роли в семье и государстве. Так, моя мама отвечала за оборону и атаку, мама Вероника занималась политикой, а мама Ира была главным аналитиком семьи.
Ну, и всяких Романовых и Рюриковичей, так любимых многими авторами, у нас не было.
Не было, кстати, в нашей истории и особых воин. Нет, мелкие стычки между государствами, делящими территорию, случались, но к нам никто не лез, потому как боялись.
По количеству магов мы были впереди планеты всей, а про оснащение армии и говорить нечего.
