В главе первой части "Я Гордый" мы знакомимся с директором клинингового агентства, который безошибочно осознает свою ненависть к уборке и бытовой химии. Его жизненный опыт и профессиональная роль в сфере чистки делают это описание не просто рассказом о работе, но мрачным отражением трудностей и переложения бремени на человека....
Не знаю, кем и каким я был раньше, но ты же сама видишь, что я изменился. И прости, если когда-то обидел тебя. Ты же сама сказала, что мы семья, так к чему держать топор за пазухой? Доставай и бей. Обещаю, что даже сопротивляться не буду.
— Не буду ничего доставать. Не помнишь и ладно, — буркнула она, демонстративно отворачиваясь, явно показывая всем видом, что хочет, чтобы ее поуговаривали. Ладно, мне все равно скучно, да и от пакостных мыслей надо отвлечься. Иди ко мне, мое развлечение.
Пересев к ней, я тут же обнял ее, прижав к себе.
— Отпусти меня! Ты что себе позволяешь?!! — тут же забилась она. Но я держал крепко.
— Больше всего на свете я не люблю рано вставать и когда на меня обижаются по непонятной мне причине. Нет, еще есть манная каша и молочный суп с макаронами, но это уже совсем ужасы, поэтому даже вспоминать о них не хочу. Так вот, дорогая моя сестра — либо ты колешься, либо я начинаю делать с тобой всякие вещи, которые тебе не понравятся.
— Это какие же? — усмехнулась она, глядя на меня с вызовом.
"— Как ты знаешь, я могу управлять вещами. Не заставляй меня начать проводить на тебе эксперименты. Я маг молодой, неопытный, могу чего напутать и сделать тебя голой.
— Ты не посмеешь!!!
— А ты проверь.
В общем, брыкалась она недолго и все же раскололась. Оказывается, в раннем детстве, когда она экспериментировала с магией и упала в бассейн с водой, я, трехлетний пацан, без раздумий кинулся в воду ее спасать.
Тогда она и впечатлилась моей крутостью и храбростью, после чего поклялась всегда защищать братика. А братик, раздосадованный своей слабостью, не позволившей спасти сестру — это в три-то года! — решил удариться в тренировки, чтобы стать сильней. И сказал, пока всем не докажет, что круче его только горы, даже не будет подходить к ней, стесняясь своей слабости.
Одна хотела быть ближе, а второй отталкивал ее, считая себя недостойным, полагая, что если такое случится повторно, он опять ничего не сможет сделать.
Рука — лицо, попытка повеситься на галстуке, поиск яда в машине — вот этим я и занимался всю оставшуюся дорогу, думая, как мне все это расслышать.
— Эх, Люба, Люба, звезда рутьюба. Это ж как надо было себя довести, чтобы стать такой.
