В главе первой части "Я Гордый" мы знакомимся с директором клинингового агентства, который безошибочно осознает свою ненависть к уборке и бытовой химии. Его жизненный опыт и профессиональная роль в сфере чистки делают это описание не просто рассказом о работе, но мрачным отражением трудностей и переложения бремени на человека....
— Я, Сергей Дмитриевич Гордеев, с радостью надеру тебе зад. Поэтому принимаю вызов.
А чего? Убить меня ей не позволят, а подраться я все равно хотел. К тому же, размяться с такой красоткой — самое то. Кто-то скажет, что бить женщин плохо. Плохо, но не в этом мире, где они сильней. Пусть себе швыряется огоньками, у меня есть оружие посерьезней. И похер, что все узнают о моих возможностях — я не обычный попаданец и скрывать свои способности не хочу. Придушу ее немного, покажу, какой я красавчик, а когда она приползет ко мне, желая стать моей, с гордостью отвергну.
— Я бы на это посмотрела, — тут же заявила Ангелина, с интересом поглядывая на меня. Я тоже в ответ посмотрел на нее с интересом, особенно на грудь. И вот это уже совсем не понравилось Линь, которая встала рядом и даже взяла меня за руку. Чего это она? Мы ж друзья.
— Пойдемте, у нас есть небольшая арена. И да, Дильнура, если с головы моего брата хоть волос упадет, я уничтожу тебя.
— С чего бы мне этого бояться? — тут же злобно ответила та.
— Оленька, — обнял я сестру. — Не стоит из-за этого переживать. Лучше покажи место, где я смогу устроить небольшое шоу, и позаботься о том, чтобы нас увидело максимальное количество зрителей.
— Ты уверен? — с сомнением посмотрела она на меня.
— Доверься мне.
И вот мы большой высокородной компанией, к которой подключились все сидящие в зале, кроме удравшего Потапова, о котором все уже благополучно забыли, направились на арену.
Шли недолго. Я вертел головой, рассматривая антураж — на стенах висели факелы, пол был стилизован под каменный, низкие своды внушали ощущение безысходности…
Линь все так же не отпускала мою руку, а другую оккупировала Катя. Эта, как и я, вообще не переживала, будучи свято уверена в моей победе. Поэтому она улыбалась мне, корчила рожи персам, хитро подмигивала пендосске и вполне благожелательно поглядывала на ханьку.
Персы нацепили на лица маски невозмутимости, только Гарун явно был в предвкушении и едва не подпрыгивал от нетерпения.
