-Ну например, ты либо должен был стать пацаном и стоять за район и товарищей, либо быть “чертом” или “быком”. Тогда тебя могли поставить на счетчик, “доить”, унижать.
-Ты этим занимался? - не хочу верить, что так могло быть.
-Нет, - резко отвечает он.
Он вдруг задирает футболку и показывает пальцем на шрам в районе ребер.
- Благодаря вот этому.
-Ты же говорил, поранился в армии, - завороженно смотрю на побелевшую тонкую полоску и веду по ней подушечками.
-Это звучит не так паршиво, как “я мог бы сдохнуть в 15 по собственной глупости”.
-В 15? – охаю я.
-Да, пошел драться стенка на стенку с пацанами из другого района. Какая-то гнида достала нож и порезала меня. К счастью, неглубоко. Не знаю, чего я тогда больше испугался: смерти или родительского гнева, - смеется он, а у меня чуть слезы из глаз не полились.
-В 15 говоришь?
-Да. А что?
-На следующий год родилась я.
Убрав волосы волосы за спину, я наклоняюсь к нему и касаюсь губами этого шрама.
-Сая, что ты делаешь? - прохрипел Фархат и положил руку на мою голову.
-Надо обезболить, - поднимаю на него глаза и смотрю, не отрываясь. - Тебе было очень больно?"
"Он берет мое лицо в ладони и смотрит, смотрит, смотрит бесконечно долго.
-Я не помню, это было давно. Но я отделалась легким испугом, просто полоснули и все.
-И всё? А если бы тебя убили?
-Маленькая, - прижимает меня к своему сердцу и я слышу, как оно стучит. - Я же живой. А ты…первая, кто вообще про этот шрам спросил. Откуда ты взялась такая? Почему я не встретил тебя раньше?
Не буду лукавить, я расплываюсь в улыбке и от признания, и от вопроса.
И правда, почему? Может, когда мне было бы двадцать четыре или двадцать пять, а ему сорок, он бы не так переживал из-за нашей разницы. А я чувствую, он все еще переживает.
Молча тянемся друг к другу и долго целуемся. И если бы не сцена с отрезанной головой коня и истошным криком режиссера, мы бы так и не прервались.
-Сая, у нас кино…
-Да, кино, - мягко улыбаюсь ему, провожу пальцем по выпуклой линии и сама опускаю его футболку.
- Будем смотреть кино.
Снова ложусь рядом с ним, снова кладу голову на его плечо и переплетаю наши пальцы. “Крестный отец” идет три часа. Надеюсь, мы выдержим и не сорвемся…
Выдерживаю. Я засыпаю в его объятиях на середине фильма, а утром просыпаюсь уже в своей кровати. Спящий Фархат обнимает меня сзади, и я долго слушаю, как он дышит, боясь пошевелиться.
У нас остался всего один день
.
