Автор
В тревожном лесу, где гром не исчезает, звезды кажутся еще ярче под душным небосводом, вокруг прокатываются тени стражей ночи. Толпа шарахается от каждого удара молнии, но ее эхо висит в воздухе, словно неистовый вопль жаждущих страсти и свободы. Это - "Я хочу тебя".
Похоже, «Я. Хочу. Тебя.» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Ведущий подходит к нему, шепчет что-то на ухо, но он лишь вскидывает в его сторону налитую мышцами огромную руку.
И тот тут же отскакивает. Если бы не успел, уже наверняка валялся бы на ринге со сломанной челюстью, как минимум. Отскочить самый разумный вариант в этом случае.
Атлант снова издает рычание. Из самого горла.
Бьющее по каждой клеточке. По каждому нерву. Пронзающее меня насквозь. Не обращая внимания ни на кого. Словно и для него, как и для меня сейчас, больше ничего не существует, кроме этого дикого, безумного сплетения наших взглядов.
"Как завороженная, как загипнотизированная смотрю на его лицо. Впитываю в себя.
Он красив.
Яростной, мужской нереальной, какой-то идеальной красотой.
Как бог войны.
Нечеловеческой.
Бьющей током от одного взгляда на него. Пронзающей насквозь.
Высокий лоб. Широкие скулы. Сильный подбородок.
Он идеален. Чистое совершенство. Высеченный гениальным скульптором, не иначе. Впрочем, ни один скульптор не обладает такой гениальностью. Разве что дьявол. Или Господь Бог.
И главное то, что написано на этом лице.
Страсть. Победа. Всегда. Во всем.
Безоговорочное подчинение всех, кто попадает в поле зрения.
Он привык подминать под себя. Подчинять безоговорочно.
Это видно. Читается в каждой клеточке. В выражении лица. Невозможно не подчиниться. Даже на расстоянии оставляет меня пригвожденной к себе. Сминает. Порабощает. Заставляет забыть собственное имя.
И губы.
Чувственные.. Достаточно большие. Идеально очерченные темной вишней на смуглом лице
Теперь мой взгляд опускается на них.
Даже пальцы подрагивают. Непреодолимая, ненормальная тяга просыпается вдруг к ним прикоснуться. Провести пальцами.
Какие они на вкус?
Бред. Это бред.
Я не должна об этом думать.
Эти губы наверняка просто обрушивают свою мощь. Размазывают до нутра. Не оставляют после себя ничего живого.
У них может быть только один вкус. Металла и крови. Другого не остается. Они умеют только пожирать.
Но здравый смысл тонет. Сердце начинает колотится часто. Рвано.
Особенно, когда плотно сжатая нитка этих губ размыкается.
– Ты. Моя.
Он произносит это беззвучно.
Но я читаю. Невозможно ошибиться. Он и правда говорит это. Одними губами.
И в висках начинает бешено биться пульс. Ударять по ним так, что сейчас разорвет черепную коробку.
