Автор
В темном переулке звонит бешеный гром - вопли толпы переплетаются с хохотом и стрекотанием веток. Здесь начинается романтическая драма, где любовь взрывается на фоне неистовой ярости народа, создавая нереальный и страшно притягательный мир.
Похоже, «Я. Хочу. Тебя. (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Выгоним всех на хрен. И будем там. Экспериментировать. Проверять на прочность. Скучно же все время на одном месте, да, ведьма моя зеленоглазая? А крушить, я так вижу, мы с тобой умеем. Я вчера крышу на хрен почти раздолбал, а ты сегодня кухню.
– Прости…
Черт! Ну как же все-таки неудобно. И стыдно!
– Чего? Я же говорю. Мы с тобой прям идеальные половинки. Скучно точно не будет.
– Но…
Ладно. Я же понимаю, что он шутит. А я настроена на вполне серьезный разговор.
– Какие могут быть «но», зеленоглазка? Ты вообще не забывай. Кто у нас тут мужик. А как мужик сказал, так и будет.
Смеется. Грозно хмурит брови, а сам щекочет меня.
По губам. По животу. Как кошку.
И черт. Я поддаюсь. Сама заливаюсь смехом и прикусываю его губы в ответ.
– Арман. Я серьезно. У меня же есть жизнь. Каникулы еще неделю в институте. Но есть и работа. Сегодня вон с утра на смену должна была пойти. Ладно. Тут отговорюсь еще. Но завтра обязательно нужно выйти! И…
– Нет.
Вот теперь его лицо становится по-настоящему жестким.
И руки сжимают меня совсем не ласково. Жестко. Заявляя свои права. Наглядно демонстрируя, что никуда отпускать меня никто не собирается
– Арман!
Кажется, только что я имела какие-то права. А сейчас будто снова возвращаемся с ним обратно. Где он решает, а я просто купленная вещь. И должна подчиняться.
Из расслабленного, пусть и медведя, но такого ласкового и нежного, он превращается в жестокую каменную глыбу.
А мне надо хотя бы попытаться. Вернуть его обратно. Того, что был пару минут назад. Хоть на капельку того!
– Я же человек, и у меня…
– Ты моя, Никкккка, – рывком переворачивает меня на спину. – Ты. Моя. Женщина. Я что? Такой идиот, что буду отпускать тебя куда-то? Куда? На хрен, к кому? К ублюдку своему захотела?
Рычит. А в глазах…
Боже. В глазах, кажется, проносится вихрем самая настоящая смерть. Для Костика уж точно.
Но разве я о нем? Да я вообще думать о нем забыла!
– Никаких больниц. И институтов. И дружков и подружками. Которые хрен знает во что тебя втягивают. Таскают в такие места поганые. Куда ты еще там с ними ходила и ходить собираешься? Опять в клубы бойцовские? На мужиков голых смотреть? Или еще похлеще? По барам и кабакам шататься? Чтобы на тебя там пялились?
– Но… Это же работа. Это же важно. Арман! У каждого есть своя жизнь.
