Явление невероятной измены на холостом ходу: тест для беременности показывает двойную схему — плюс и минус, вызывая колебание между надеждой и сомнением. В этот момент женщина не может решить, радоваться или скорее всего отчаиваться. Следующие дни станут ключевыми в истории, когда она столкнется с неожиданным предложением избранника о замужестве, вызывая первые сомнения и вопросы: что значит быть женой на фоне таких слухов?...
Похоже, «Я хочу твоего мужа» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
А возле подъезда никого и нет.
Они уехали, без меня.
Я не нужен.
Я звоню ей и от страха порю, не пойми что. Предъявляю какие-то убогие претензии, мол почему обманула, не дождалась и уехала, а она спокойно ставит меня перед фактом, что подала на развод. Сразу, как только вырвала из цепких лап Прокиной. Мне не говорила, потому что еще сомневалась, а сегодня после того, как я не поверил ей, сомнения рассеялись.
Все равно еду в участок. Хочу быть рядом с ней. Только Кира уже не рядом.
Ее таскают из кабинета в кабинет.
"Спустя некоторое время прилетает Алиса. Вся в слезах:
— Кира! — обнимает мою пока еще жену, — я так виновата. Не надо было отпускать тебя одну. Надо было забрать к себе. А я уехала…прости…
Рыдает, а Кира гладит ее по спине, и еще умудряется успокаивать.
Мы сталкиваемся с ней взглядами. Я без слов умоляю меня простить, а в ответ ноль.
Это конец.
Мне нечего ей предложить, а ей ничего от меня не надо.
Потом появляется Мила со своим мужем. Вадим — первоклассный адвокат. Он тут же говорит, что будет представлять ее интересы на суде и впрягается в работу.
С ним Кира в надежных руках, но мне от этого не легче. Потому что все вокруг при деле, и только я мотаюсь, как никому не нужный кусок говна.
А чуть позже приводят Прокину.
Она вздрюченная, перепуганная, бледная, как поганка.
— Это все ты виноват! — кричит она, заметив меня, — ты!
Я наблюдаю за тем, как ее волокут в следственный изолятор и медленно опускаюсь на кривую, скрипучую лавку.
Прокина права. Во всем виноват только я.
Только под утро Киру отпускают. Она измученная, уставшая. Видно, что ей больно — не смотря на лед, которым ее щедро снабжали все, кто мог, щека опухла и налилась синевой, губы запеклись. Обезболивающее не помогало.
Я с трудом поднимаюсь на ноги. Надо отвезти ее домой, проследить. чтобы все было в порядке…
Сука, почему раньше не следил? Сам себе готов морду набить. Но сожалеть поздно.
Делаю к ней шаг, пытаясь найти хоть какие-то слова, но в этот момент в помещение заходит еще один мужик. Здоровается с присутствующими. И со следователем, и с парнями, задержавшими Прокина. Какой-то Карпов. Он почему-то в курсе всего, и это меня чертовски напрягает.
