Встреча Ирины с кошмаром в лице свекрови заставляет ее задуматься о предательстве и собственном самоуверении. Власть этой женщиной кажется неисчислимой, словно все страшилки из анекдотов сошлись воедино, чтобы создать воплощение злых свекровей. Ирина чувствует себя в ловушке ищущего ускользания Анны Викторовны, дабы она не портит вечер....
– Видимо, с каждым моим предложением будет плакать всё больше народа, так что на этом пора остановиться, – сказал Егор.
Ира вначале категорически возражала против свадьбы, считая её смешной, в сложившейся ситуации.
– Я, как твой первый и будущий третий муж, тоже ведь имею право голоса, – убеждал Егор. – Мне хочется праздника, и чтобы все видели, что я тебя снова завлёк в свои сети. Друзья и в прошлый-то раз удивлялись, как я такую шикарную девицу под венец затащил. Мирон даже сказал, что ты под гипнозом была, либо мне в руки попали фотографии, где ты носишь брекеты, и ими я тебя шантажировал.
– Не носила я брекеты, – обиженно сказала Ира.
– Это всё, что ты поняла из моей речи? – Егор сделал нарочито заботливое лицо.
– Я всё поняла. Давай сюда свою свадьбу, так и быть. Только в белом платье я позориться уже не буду.
– Ладно, можешь позориться в любом другом, на твой выбор, – разрешил Егор, и предусмотрительно отскочил подальше.
Правда, секунд через десять вернулся к невесте, чтобы попросить прощения за свои глупые шуточки и уверить, что позориться она ни при каких обстоятельствах не будет ни в одном из придуманных человечеством нарядов, или совсем без них, что даже намного лучше.
– Вот как тебя всерьёз воспринимать, а? – спрашивала Ира, возводя очи к потолку."
"Впрочем, вопрос этот был риторический, поскольку на самом деле всё было ого-го как серьёзно, а Ира вновь пребывала в эйфорическом состоянии, и дала себя уговорить и на платье, и на торжество, и на фотосессию.
С небольшим внутренним содроганием Ирина думала, как оповестить о предстоящей свадьбе Петра.
