Встреча Ирины с кошмаром в лице свекрови заставляет ее задуматься о предательстве и собственном самоуверении. Власть этой женщиной кажется неисчислимой, словно все страшилки из анекдотов сошлись воедино, чтобы создать воплощение злых свекровей. Ирина чувствует себя в ловушке ищущего ускользания Анны Викторовны, дабы она не портит вечер....
Благо, в палате одна уже была. – Всё у нас хорошо будет.
Через час ей принесли посапывающую девочку и знакомство состоялось по-настоящему. Малышка уже не казалась ей воплощением Анны Викторовны, и на том спасибо. Но почему-то ожидаемая волна нежности пока тоже никак не накрывала молодую мать. К вечеру в палату пустили почти многодетного отца, Петра. Да, есть преимущества у платного обслуживания. Он и на родах мог присутствовать, но отказался. Сказал, что развидеть он это не сможет, и как дальше вместе жить – не понятно.
Началось традиционное «носик как у тёти Лены, ушки как у меня, губки как у бабушки».
– Не захотела Ульянка рождаться 4 марта, торопыга, – заметил мимоходом Петя.
– Ой, а как получается правильно? – заволновалась Ира, – меня же 27 февраля увезли, вроде бы?
– Ну, а родила ты 28-го. Хорошо, год не високосный, путаться не придется, – засмеялся муж. – А то 29 февраля появиться на свет, та ещё радость. День рождения раз в четыре года.
Домой их выписали через три дня, без осложнений.
Петя старался, помогал Ирине вливаться в материнство. У него всё-таки родительский опыт уже был. По его словам, Ульяна оказалась более подарочным вариантом, чем его первенец: больше спала, меньше капризничала.
