Встреча Ирины с кошмаром в лице свекрови заставляет ее задуматься о предательстве и собственном самоуверении. Власть этой женщиной кажется неисчислимой, словно все страшилки из анекдотов сошлись воедино, чтобы создать воплощение злых свекровей. Ирина чувствует себя в ловушке ищущего ускользания Анны Викторовны, дабы она не портит вечер....
Кричал внутренним голосом на окружающих, которые не видели, что он есть. Из всего тела у него двигались только белки глаз, и он пытался ими показать, что всё понимает. Но почему-то в глаза ему как раз смотреть избегали. Родственники чувствовали себя виноватыми в аварии и боялись на него глядеть в принципе. В итоге этого человека решили отключить от аппаратов обеспечения жизнедеятельности, и только в этот момент поняли, что он подаёт им знаки глазами, а уже было поздно, он умер.
Егор тогда так впечатлился историей, решил понять, что чувствует «запертый человек».
Мама сначала не обратила внимания, подумала, что он задремал. Что-то ему рассказывала про своих учеников, ворчала, мол он посуду за собой не помыл, а он не реагировал, потому что был заперт внутри себя.
Наконец, отсутствие реакций маму озадачило, затем напрягло.
– Ах ты, оболтус! – закричала мама. Схватила футболку, висевшую на спинке стула, и начала его охаживать.
Егор вскочил с дивана, защищаясь:
– Мам, ну ты чего, мам?
– Бестолочь! – продолжала мама. – Я же вижу, что ты на меня смотришь, а всё равно страшно! Не смей меня так пугать, идиот!
Иногда мама употребляла такие слова: «Идиот, бестолочь, оболтус».
Они жили в раздолбанной коммунальной квартире, из мебели у них был старый продавленный диван, гремящая железным скелетом раскладушка, старенький телевизор, тумбочка, да скрипучий шкаф. Правда, в кухне имелся собственный маленький холодильник. Соседние две комнаты занимала другая семья.
