Мой Шарри развил такую скорость! Он только молодецки хекал и широкими шагами догонял советников.
Только не это! Вернулись с обгонялок и стали бить друг другу морды на законных основаниях! То есть назвали это поединком! Ирнанн дьявольски усмехнулся и так съездил моему белому по фэйсу, что тот только ухнул. И понеслась! Намяли бока и моим… мешок потяжелел на пару десятков клыков сразу. Урожайный день, блин.
— Ты забрала моего жениха! Теперь отдай своего! — заявила наглая рыжая, подкатившись ко мне тихой сапой. Я так и вытаращилась на наглую дурочку."
"— И кого же ты хочешь? — спросила просто, чтобы потом посмотреть на её облом.
Пучеглазая рыжая кентаврица скосила взгляд на душащего вождя Троя. Тот минуту ещё подушил белого, потом был сброшен наземь. Наши пристальные восхищённые взгляды заметили все. Трой мрачной статуей, олицетворяющей гнев и битву, прошагал к нам. И так он внушительно выглядел, что даже кентаврица стала будто ниже ростом.
— Я принадлежу Таини! — припечатал он и, развернувшись, продолжил битву. Мне кажется, или Белый снег тоже не против помахать кулаками? Они нашли друг друга…
— Так отдашь? — вот поганка!
— У тебя скоро будет жених, Рыжий Восход! Тебе понравится, обещаю! — громыхнуло после моих слов. Кентаврица приосанилась, этакой курицей-хохлаткой проплыла к остальным женщинам. Долго хвалилась тем, что едва не отбила божественного покровителя у богини, но я, дескать, пообещала ей жениха ещё круче. Ну-ну, поскачешь ты у меня…
— Таи! Смотри, как я его отделал! — гордо сиял синяками и фонарями Ран. Рядом счастливо улыбался Релль, такой же побитый. А указывали они на молодого кентавра, на коем была только пара царапин.
— Круто! Ран, Релль? Я так понимаю, конца Свадьбе, — с нажимом выделила я, — не видно, так что пойду-ка я почивать! Вы со мной? Или мне только с Исси спать?
— Не-е! Мы тут ещё побудем! — и ушли, шатаясь, вдаль. Что за ягоды в этой настойке? Рожу — обязательно приложусь!
— Идём, Исси. Мы лишние на этом празднике жизни! Исси? — смущение русала разливалось на его белой коже быстро-быстро.
— Я… я… Мы там, в море, тоже соревновались… Я хотел бы тоже поучаствовать… За вас, моя богиня! — от ужаса, от прилипчивых сцен избиения моими мужьями этого нежного, чудесного юноши, меня даже заколотило.
— Нет! Не пущу! — однако этот юный, казавшийся таким мягким, юноша, мягко, но настойчиво отодрал мои руки от себя. Поцеловал нежно каждую, заверил меня, что он сильнее, чем кажется, и был таков. Его шевелюра мелькнула в куче, потом я уже не видела его.
— Жена! — взревел Шарри, закинул меня на плечо, хлопнул по заду и уволок в Дом. Сзади нас шёл Ирнанн, многозначительно облизываясь и всячески глазами обещая мне соддом и гоморру.