Жанр
В глубине России скрываются подлинные истории маньяков, о которых мало что известно общественности. Эта критически важная книга открывает доступ к щедротворным источникам, рассекая толщу забвения и освещая истинную жизнь российских маньяков. Редактирование под руководством Евгения Яблокова усиливает мощь рассказов о ненавистниках, а художественное оформление Юрия Буга придает произведениям особую силу и глубину....
Петров заходил в дома к пожилым пациентам (в основном женщинам), которые недавно сделали флюорографию (список взял в поликлинике). Измерял им артериальное давление, а потом делал укол, от которого пациент терял сознание. Петров покидал место преступления, забирая деньги и даже продукты (к примеру, чай). От его действий погибли 11 человек, десятки пострадали.
Шипман покончил с собой в возрасте 57 лет в Уэйкфилдской тюрьме, а Петрову сейчас 59, и он жив-здоров, вопреки любым фильмам и слухам. Вот он передо мной в комнате психолога колонии «Белый лебедь» (Соликамск, Пермский край).
Правильная речь, приятный голос и совершенно логичные (хоть и скупые) ответы. Но какой безумный взгляд! Как сказал кто-то из психиатров, то, что видишь, не совпадает с тем, что слышишь. Если бы старики, к которым Петров приходил домой, смотрели ему в глаза, прежде чем позволять сделать себе укол… Но зрение у пожилых пациентов слабое, а некоторые и вовсе были незрячие. А у меня от его взгляда мурашки…"
"– Здравствуйте, Максим Владимирович, вижу вас в добром здравии… Хотя СМИ вас давно похоронили.
– Да уж, бывает. А я на самом деле старожил колонии… За это время многое поменялось. Порядок лучше стал, и кормят теперь прилично.
– Если кому-то из сокамерников плохо будет, сможете сами помочь?
– Нет. Ну, во-первых, у меня нет медикаментов. Во-вторых, это здесь категорически запрещено (меня сразу накажут, поместят в карцер и т. д.).
А медицинские знания, конечно, остались. Я ведь окончил педиатрический институт, у меня богатая практика оказания медпомощи.
– Скучаете по работе врачом?
– Да, бывает. Но какой-то сильной тоски нет.
– По чему больше скучаете: по общению с пациентами или лекарствам?
– По оказанию помощи людям.
– Жутковато слышать это от вас – врача, «благодаря» которому люди не излечивались, а умирали. Вас даже прозвали Доктор Смерть. Как вам такое прозвище?
– Неприятное, мне не нравится.
– Некоторые психиатры настаивают, что почти все маньяки имеют психические отклонения.
– Есть такое.
– А у вас? Думаете, что-то было?
– Да. Но мне не нравится слово «маньяк». Бывает, что меня так называют, но это не юридическое понятие. И само слово неприятное.
– Серийный убийца звучит лучше, чем маньяк?
– Привычнее.
– И с чем были связаны ваши отклонения в психике? Вы насилию в детстве не подвергались? Вас избивали?
– Нет.
– Собак, кошек не убивали?
– Такого тоже нет. Я прошел все судебно-психиатрические экспертизы, но сам так и не понял причины.
