Жанр
В глубине России скрываются подлинные истории маньяков, о которых мало что известно общественности. Эта критически важная книга открывает доступ к щедротворным источникам, рассекая толщу забвения и освещая истинную жизнь российских маньяков. Редактирование под руководством Евгения Яблокова усиливает мощь рассказов о ненавистниках, а художественное оформление Юрия Буга придает произведениям особую силу и глубину....
Сербского, показали: девушка страдает психическим расстройством и «в период, относящийся к инкриминируемым деяниям, не могла осознавать фактическую опасность своих действий и руководить ими».
«Это была довольно сложная экспертиза, – говорит один из специалистов, принимавший в ней участие. – В том смысле, что контакт с ней не всегда был продуктивным. Она говорила, что историю с приставаниями пожилого преподавателя выдумала. Она то признавала вину, то категорически отрицала. Про эпизоды с Ч. и И., к примеру, утверждала, что была свидетелем двух драк, во время которых им якобы и нанесли повреждения.
Сама Мария настаивала, что здорова: «Отправьте меня в тюрьму. Там комфортнее! Моя невменяемость неубедительна».
Из материалов суда:"
"Была категорически не согласна с ее госпитализацией в Центр. С удовольствием вспоминает тюрьму, «так как там дом родной».
20 января 2003 г. Мосгорсуд назначил ей принудительное лечение. Потерпевшие были против – они настаивали: Петрову должно ждать наказание, а не лечение, тюрьма, а не больница.
Два побега, две спецбольницыВ психбольнице на улице Матросская Тишина у Марии Петровой первое время были серьезные проблемы. Она конфликтовала с врачами и пациентами, отказывалась лечиться и даже пыталась сбежать. Девушку ловили, возвращали, заставляли принимать лекарства. Но та оставалась весьма тяжелой пациенткой.
Почти шесть лет Петрова находилась в ПБСТИН Казани. В 2013 г. врачебная комиссия признала, что она уже не представляет опасности, что ее агрессия ушла. И Петрову – опять-таки по суду – вернули в Москву, в уже знакомую ей больницу.
Родители Марию не бросили.
