Жанр
Документальное расследование известного журналиста и правозащитника о серийных убийцах в России. Архивные материалы, уголовные дела, анализ преступлений и работы следствия, а также комментарии криминальных экспертов раскрывают подлинные истории маньяков, потрясших российское общество.
Среди них фотографии с изображением похорон и мертвых тел, видеокассеты с порнофильмами, книги с названиями «Ваш друг Джек Потрошитель», «Ключ от морга», «Торжествующий мертвец».
А потом убийца Пичушкин стал маньяком…
На одном из протоколов допроса написано (орфография автора): «Я был рожден в не любви». И тут же зачеркнуто и сверху исправлено на «для». Стоит подпись Пичушкина: «Исправленному верить». Вероятно, он сам путался: не в любви или для любви.
Дальше есть еще одна значимая нестыковка: «Мне почему-то было неприятно убивать успешных, удачливых людей, – заявляет Пичушкин. – Мне не хотелось это делать».
А потом указывает на допросе: «В круг жертв я брал людей, которых хотел, чтобы они оставались со мной. Мне казалось, что если я жертву убью, то, что мне нравится в них, перейдет мне».
Он как будто пытается сам себе объяснить, кого выбирает на роль жертв. Но путается. В действительности же убивал того, кто попадется под руку, кого проще и легче заманить. Именно потому, анализируя его жертв, эксперты (на стадии поиска маньяка) не могли прийти к однозначным выводам.
Приведу еще фрагменты из первых допросов. Они, с одной стороны, демонстрируют безжалостность маньяка, с другой – обнажают его недалекость.
Следственные действия по делу Пичушкина. Фото из материалов дела"
"Я интересовался Чикатило и знаю, что официально у него 52 жертвы, а неофициально 59. И в какой-то период у меня была мысль его обогнать по количеству. Но потом я стал обращать внимание на качество.
‹…›
Удивительно, что даже незнакомые люди добровольно шли со мной в лес, я с ними душевно разговаривал. Говорил, что мне интересно, не пугал. Старался напасть неожиданно. Бывали случаи, когда человек понимал минуты за две, что будет дальше. Пугали меня, хватали меня за горло. Но в результате в живых никого не осталось, кроме одного. Это мой знакомый.
‹…›
Я не брал со своих жертв никаких вещей, так как считал, что я забираю у людей жизнь и душу и этого мне достаточно.
‹…›
Я ждал, когда ворвался ОМОН. Я сжег дневник, так как знал, что после убийства Марины меня арестуют. Я жалею не о том, что убил Марину, я жалею искренне о том, что не убил С. Трех дней не хватило. Повезло ей, хотя получил от нее письмо, где благодарит за второй день рождения. Обидно.
Пичушкин хвастается тем, что люди ему доверяли и что даже после его ареста одна из жертв нашла в себе силы поблагодарить за оставленную жизнь.
