Жанр
Современный спецназовец Николай Воронцов после несчастного случая переносится в прошлое и оказывается в теле рядового русской императорской армии. Он должен выжить в окопах, используя боевой опыт и находчивость, чтобы защитить Россию от врага в совершенно незнакомую эпоху.
Себя я в первую очередь запретил звать благородием, ведь таковым не являлся. Просто тут так принято, солдаты, чтобы лишний раз не вызвать гнев какого-нибудь отмороженного командира, всех зовут благородиями, даже унтеров. Так вот Старый, Иван Копейкин, сорока четырех лет от роду, сейчас выполз из своего укрытия и ползет прямо к немецким заграждениям. Этот старикан у меня вообще кладезь жизненного опыта. Много в чем просветил меня, как о войне, так и о жизни. Рисковать им я не хотел, но тот сам в первых рядах рвался в бой каждый раз.
– Твою мать, чего он там придумал? – уже громче начал возмущаться я. Ведь сто раз оговаривали действия. Лишнее движение на позиции – и здравствуй, могила. Мы не для того сюда ползли несколько часов, чтобы вот так сдохнуть. Заметь его сейчас немцы, сразу ударят по переднему краю и нейтралке. А против снарядов у нас укрытий нет. А главное, будут знать о наших шевелениях, хрен больше проберешься, ждать будут.
Местность там, впереди слева, немного понижается, поэтому мне не было видно, к чему он там ползет и что задумал. Начав беспокоиться, вдруг вижу, как в мою сторону ползет еще один чудак на букву М. Этот ползет, как учил, медленно, осторожно, практически прилипая к земле. Левее меня находились трое, этот, как мне кажется, Лешка-Метла, Метелкин то есть. Парень он ловкий и шустрый, ростом с меня, а телом даже и пошире будет. Находился он ко мне ближе всех, видимо, Старый его и послал ко мне. Иначе на фига все ломать в первом же выходе?
– Какого… – начал я, но тут же осекся.
Молодой соскользнул ко мне в ямку и, вытерев рукавом лицо, начал говорить.
– Там это, командир, немцы выползли. Старый просил передать, что сам справится, но тебя велел предупредить.
– Какие немцы? – не понял я.
– Так эти самые, глазастые. Ползут себе, через свою колючку прошли, как будто ее и нет, и, значится, к нам. Мы-то думали, они как пластуны, к нам за «языком», а они вдруг раз, и пропали.
– Куда пропали? – начал терять терпение я.
– Так у них там тоже окопчик есть. Мне Старый жестами показал. – (Да, мы взяли себе в оборот несколько самых простых жестов, чтобы общаться на поле боя.) – Я к тебе. Хорошо суки устроились, там деревья сгоревшие навалены, вот там и сидят. Ящик с собой тащили, немаленький.
– Тьфу ты, выбрал себе место, – выругался я. Если бы лег чуть левее, сам бы все видел, а тут гадай теперь, справится Старый или нет.
