Автор
В Я к тебе (не) вернусь — читатель оказывается на пороге холодной реальности, где любовь превращается в ужасающую правду. В каждой странице ощущение того, что всё может разрушиться мгновенно, заставляя героиню жить по часам, словно это ее последняя запись перед исчезновением....
Я безрадостно усмехаюсь:
— А кто же мне запретит?
Раян рассматривает мое лицо в поисках чего-то и находит, потому что я замечаю, как что-то в его собственном выражении неожиданно трескает.
— Ты только моя, Эви. Всегда была, — почти ласково шепчет он и я вижу, как на дне зелёных глаз, под этой коркой плескается боль.
Но она никогда не сравнится с той, которую испытала я, когда убивалась в слезах, оплакивая его смерть. Он не заслуживает этого. Как и узнать о моем смысле жизни, благодаря которому я выкарабкалась.
Мое сердце вопит, не соглашаясь со мной. Я хочу броситься к нему, изо всех сил залупить кулаками по его груди, закричать о том, где же он был все это время и как сильно мне было без него плохо.
Но я заставляю себя стоять на месте.
— Забудь об этом, Раян, — насилу лепечу и пытаюсь поверить в свои же слова. Но не получается. — Я к тебе не вернусь.
Раян странно усмехается и делает шаг вперёд, а я отступаю в сторону, посматривая на соседнюю дверь.
Он смотрит на меня с любопытством, молчит. Затем делает разворот и идёт к входной двери.
— Ошибаешься, — ключ в замке щелкает и он разворачивается ко мне, пуская невидимые иглы под кожу.
Я машинально отступаю, пока не упираюсь спиной в дверь, за которой спит моя малышка. Дрожащие колени гнутся, сердце падает вниз живота. Я не могу контролировать дрожь, ползущую по телу.
— Я же сказал, Эви, — его глаза завлекаются темной похотью, и он наступает на меня, обрезая пути к побегу. — Ты только моя.
Большие ладони плотно упираются в дверь с обеих сторон, заключая меня в клетку. Раян нависает надо мной, словно огромная скала.
Я не дышу. Вжимаюсь спиной в дверь так, что лопаткам становится больно. А он приближается. Я чувствую дыхание на щеке и обжигающий жар его тела, хотя Раян пока даже не коснулся меня.
Пока. Ключевое слово, что взрывается в крошечные пылинки, когда влажные губы опускаются на мою шею. Находят ту самую чувствительную точку, всасывая кожу, и вся моя гордость унизительно падает ему под ноги.
— Не надо, — скулю я, уже зная, к чему все идет. И самое жалкое то, что я не могу себя обуздать. Даже несмотря на факты и догадки, на его поведение и грубость — это ничего не изменило. Мои ноги все ещё дрожат и его поцелуи по прежнему сводят меня с ума.
